Вероника никогда не любила химию. И, видно, уже не полюбит. И даже не потому, что предмет был таким уж сложным. С этим у нее трудностей не было. Если было нужно, девушка готова была засесть за учебники до тех пор, пока сложности не сломаются под ее напором. И не из-за мисс Вайолет, которая всегда хорошо относилась к вежливой, старательной и улыбчивой девочке, в добавок к этому еще и являющейся дочерью лучшего ее ученика за долгие годы преподавания. Просто уже который год девушке катастрофически не везло с напарниками. Мариса и ее подружки — тот еще раствор. «Взрывоопасная спесь» — тихо называла их Вероника, издалека наблюдая за тем, как девушки в очередной раз смеются над чем-то по их мнению веселым: издевательством над внешностью одноклассниц и неудачами «ботаников». Прячась от их цепкого взгляда за книгами, Вероника вновь и вновь удивлялась, как они со своим интеллектом среднестатистической парковой утки умудрились так долго продержаться в химико-биологическом классе.
Вот и сейчас, беспокойно переступая с ноги на ногу, она хотела задаться старым как мир, но все еще актуальным вопросом. Однако вместо этого девушка принялась еще сильнее теребить и так растрепанную прядку волос, нахмурив брови и поджав губы. Нет, не удивительно. Кто им домашку все эти годы делал? Кто за них все контрольные писал? Конечно же, наивняшка-дурашка Вероника Стивенсон. Пожалуй, ей давно уже надо было с этим разобраться. Но вместо того, чтобы повторить свой подвиг из средней школы, оттаскав Марису за волосы, Вероника избрала лучший и безопаснейший, как ей казалось, способ существования в неприятной обстановке. Она просто начала избегать Марису. И ее подружек заодно. Возможно, это можно было бы назвать проявлением слабости. Однако Вероника считала иначе. «Все лучше, чем еще год выслушивать о себе всякое из уст друзей пиявки, попутно проходя первую практику и силясь сдать экзамены на отлично» — повторяла она каждый раз, когда задумывалась о том, почему все еще терпит шайку Марисы. Поэтому вот уже как год после каждого урока химии Вероника старалась исчезнуть до того, как надоедливые девчонки выцепят ее.
Сегодня повезло. А завтра, может, не свезет. Каждый урок — сплошная лотерея. Хорошо хоть химия у третьегодок проходила не каждый день.
Чувствуя, что проваливается в сон, Вероника дернула прядку и прикусила губу, растормошив себя. Глазам ее тут же предстал идеально ровный потолок второго этажа, украшенный длинными лампами. Их едкий свет больно ударил по глазам, зато окончательно разбудил соню и заставил отлипнуть от стены хотя бы для того, чтобы потереть опухшие веки. Приложив холодные пальцы к пухлым щекам, девушка мотнула головой. А говорил ей папа, что спать надо ложиться раньше! Но нет, Вероника же упертая! Домашнее задание надо доделать и точка! Вот и мается теперь, уже четвертый урок.
Оправив низ длинной черной юбки и чуть задравшуюся песочно-желтую жилетку, девушка одернула рукава белой рубашки, повела тонким плечом, поправив сползшую лямку небольшого лифчика, и подхватила с пола рюкзак. Ей пора было идти. Перемена хоть и была длинная, но уж точно не делалась от этого бесконечной, а на нее у Вероники планы были с самого утра.
Опасливо выглянув в основной коридор, девушка поискала взглядом Марису. Ни ее, ни ее подружек не было. Да и вообще — в коридоре царили тишина и пустота. Ни единая душа больше не нарушала покоя стен и только лампы потрескивали под потолком да вдалеке журчали человеческие голоса. Обрадованно улыбнувшись, Вероника закинула рюкзак за спину, вытащила из-под него волосы и смело шагнула вперед, шурша подошвой небольших балеток о пол. Четвертая перемена — благодатное время в старшей школе Саншайн Хиллз. Ведь все уходят на обед. А тем, у кого с собой есть еда, выдается хороший шанс отдохнуть от неугомонных сверстников. Не то чтобы Вероника совсем уж не любила сверстников… Просто иногда ей очень хотелось отдохнуть от их постоянного щебетания ни о чем.
Не спеша девушка прошлась до лестницы и поднялась на третий этаж, так никого и не встретив. Конечно же, на свое счастье. Обрадованная таким поворотом событий, Вероника углубилась в сеть коридоров, уже не беспокоясь ни о чем.
Стараясь как-то развлечь себя в этом небольшом путешествии, Стивенсон погрузилась в мысли о своей жизни. Хотя это занятие нельзя было назвать очень уж веселым. Жизнь Вероники Стивенсон не отличалась от жизней сотни-другой таких же школьниц, как и она сама. И как бы девушка не злилась на Марису, она — единственное «отклонение», которое было в ее «парадигме идеальной жизни», как любил говаривать Стивенсон-старший. Небольшой домик на спокойной улочке, любящие родители, хорошая школа, парочка друзей, средние оценки, нормальные перспективы и относительно неплохое будущее — у Вероники было все, о чем мог мечтать приземленный, спокойный, неуверенный в себе и немного неловкий подросток-интроверт. Можно было сказать, что в жизненной лотерее девушке повезло чуть больше, чем многим другим. Она всю жизнь жила в семье со средним достатком, с отцом-психиатром в частной клинике и матерью-пекарем в небольшой булочной. Ее родители не ненавидят ни Веронику, ни друг друга. Она не была совсем уж изгоем в своей школе. Неумение строить отношения со сверстниками и излишняя эмоциональность ей не мешали. И, если спросить у девушки, довольна ли она своей жизнью, Вероника почти мгновенно ответит: да. И слукавит. Совсем немножко.