Девушка поджала губу и судорожно выдохнула. Нет уж. Она не за тем рвалась к Пятнадцатому, чтобы принимать его подколки. Вопросов-то становилось все больше, а единственным источником ответов мог стать лишь один наглый пациент с очевидным отсутствием такта. Сбегать от него — все равно что принимать поражение в словесном бою и давать все понять, что важнее информации для нее эго. Не очень хорошая характеристика для начинающей героини.
— Я… Я сделаю вид, что ничего не поняла, — процедила Вероника, одарив Пятнадцатого самым своим жгучим взглядом. Тот лишь закатил глаза, вздернул острый нос и фыркнул, сдув с лица черную прядку. Такое пренебрежение напрочь сбило спесь с девушки, и только огромным усилием воли она продолжила говорить, — если ты объяснишь мне все.
— Что «все», дорогуша? — Сверкнул золотом глаз пациент, вплотную подходя к Веронике и нависая над ней. — У слова «все» понятие растяжимое, знаешь ли.
— Вот это все! — Крикнула Вероника, вставая на цыпочки и указывая на поселенцев, все еще валяющихся у нее в ногах.
Те наконец замолчали и лишь с интересом наблюдали за перепалкой двух Звездных. Вероника кожей чувствовало их пробирающее до костей любопытство, разлитое в прохладном ночном воздухе как густой дым. Если бы не Пятнадцатый, она бы уже сбежала. Спряталась бы, как всегда пряталась от проблем. Но Пятнадцатый стоял. Стояла и Вероника, силясь не дрожать под его пронзительным взглядом. Со стороны это выглядело комично и нелепо.
— А-а-а-а, это… Да без проблем. Но для начала подними этих особо одаренных, — парень бросил короткий взгляд на окружающих их людей. Ясно было, что после того, как поток похвал иссяк, он утратил к ним всякий интерес. — А потом найди нам уютное местечко. Я страсть как хочу полежать, и, раз уж разговор наш будет долгим, почему бы не совместить приятное с полезным?
— А сам? — Протянула Стивенсон, не сводя взгляда с Пятнадцатого. Даже в ее мыслях эта фраза не звучало грозно.
— Это же твоя паства. С чего бы мне им команды отдавать? — Сказал парень, поигрывая тонкими черными бровями. Веронике, при всей ее терпеливости и миролюбивости, впервые хотелось кому-то отдавить ногу. — Да и в местах этих ты подольше меня… Так что, вперед и с песней, Звездочка! И побыстрее, я ждать не люблю.
«Побыстрее… Рот бы тебе заклеить побыстрее!» — возмущенно подумала девушка, вздыхая и отворачиваясь от раздражающего пациента. Она всегда умела держать себя в руках, была достаточно терпелива и сдержана для того, чтобы общаться с истеричными подростками без нервов, и даже имела какие-то внутренние ресурсы для того, чтобы пережить нападение неизвестной тварины из глубин волшебного леса на ногах. Но вот такие люди, как Пятнадцатый, выводили ее из себя просто мастерски. Один небольшой диалог, и Вероника больше не хотела говорить с людьми вообще. Ей было душно, тошно и просто плохо.
Из последних сил усмиряя желания, Стивенсон решила отвлечься от источника раздражения, и обратила все свое внимание на людей вокруг. Они уже устали стоят в преклонении и теперь сидели на земле, продолжая восторженно глядеть на Веронику. Как будто бы она была какой-нибудь Богиней. Женщины, мужчины, дети, старики — все они сливались в одно большое лицо, не имеющее ни четких черт, ни определенного характера. Они были и они все восхищены ею. Вот и все, что могла сказать Вероника. С одной стороны это было приятно — Стивенсон нравилось редкое внимание к своей персоне. Но с другой… Лишь подумав о том, какие мысли крутятся у них в головах, девушка поджала губы и потянулась к шраму на запястье. Популярность — это не только любовь и обожание. Популярность — тяжкий труд по тонкой подаче себя с самых лучших сторон. В первой фазе Вероника провалилась с треском. И только на вторую еще были надежды. Нужно было только говорить четче и громче, а там уже приложится. Прокашлявшись, она глубоко вздохнула, досчитала до десяти, представила себя Мако или Ураракой и уверенно повернулась к деревенским.
— Эм… Я, конечно, очень польщена вашим вниманием, — начала Вероника, уже понимая, что и вторую фазу провалила, — но… Пожалуйста, поднимитесь. Это очень смущает. Н-нет… Эм… Это очень странно… Очень… Очень непонятно… Черт! Ладно, это просто слишком.
Речь получилась сбитой и рваной. Вероника никогда не умела с ходу придумывать эти чертовы речи, еще с детских выступлений на конкурсах ораторов. Зачитать — пожалуйста! Придумать — еще чего! Мысли разбегались и путались, идеи ускользали, слова застревали в горле и со Стивенсон оставалось только желание уйти от ораторства поскорее и больше к нему не возвращаться. Но, кажется, поселенцам и этого хватило.