— А ты не такая бездарная, как мне показалось сначала, — Пятнадцатый скользнул мимо нее, удаляясь к двери, и его лукавый взгляд обжег Веронику, как самый жаркий белый огонь.
И только когда парень уже почти скрылся за стеной прихожей, Стивенсон поняла, что он ее похвалил.
— Пятнадцатый! — Окликнула она его.
Парень даже не остановился, не то что не обернулся. Руки его все так же покоились в карманах куртки, а черные волосы забавно топорщились на затылке неровными иголочками. Всей своей позой он насмехался над действиями Стивенсон, игнорируя ее так же мастерски, как сражался с монстрами.
— Пятнадцатый! — Повторила Вероника, пытаясь нагнать его на нетвердых и непослушных ногах.
— Мэрин, — стало ей наградой за усилия.
— А? — Девушка удивленно остановилась.
— Мое имя. Мэрин, — повторил парень, встав в пол оборота. Лед его глаз сверкал смешливыми огоньками, но Вероника чувствовала в них невероятную силу и чертовски пугающее безумие. — Если уж надо будет меня позвать, зови так. Пятнадцатый — слишком пренебрежительная кличка, не находишь?
Вероника не ответила ему. Фыркнув, парень самим своим взглядом сказал «находишь», и удалился. Прямо в руки к неизвестным мужчинам, ждущим Звездных на пороге избушки.
6. Лизотте
На очередной кочке Веронику подбросило и швырнуло в стену повозки. Девушка поморщилась, тут же принявшись потирать ударенное место, от которого по телу скользнула волна тянущей боли. Прохлада рукава рубашки чуть притупила боль, но не сильно. Раздраженная, Вероника бросила взгляд на Мэрина, который, как ни в чем не бывало, спал на сидении повозки, поджав под себя ноги и закутавшись в куртку. Вот уж кто точно не испытывал проблем с качкой! Сопел себе да улыбался во сне — сущий дьявол в шкуре ангела.
Вздохнув, Стивенсон откинулась на спинку сидения. Нет, злиться на Мэрина было глупо. Он же не был виноват, что Вероника не могла уснуть в качающейся повозке, как бы не устала за эту долгую ночь. То, что он мог спать, было даже к лучшему. Девушке хотя бы не приходилось наслаждаться непрекращающимся потоком подколок от неугомонного парня.
Не желая смотреть на покачивающийся темный потолок, Вероника повернула голову. Но за окном все было так же черно, как и в повозке. Лишь ветви могучих деревьев, бьющиеся об окна, да свет ночного светила, едва пробивающийся сквозь листву, отличали «там» от «здесь». Стивенсон сморщилась и зажмурилась. Лучше бы они провели ночь в деревне.
Кафия давно уже осталась позади. С того момента, как Звездные погрузились в повозку, распрощавшись с деревенскими и в особенности с Деланажами, прошло часа три. Поздний вечер плавно перетек в глубокую ночь, огни жизни растворились в чаще Вайтшенгре, а прощания затихли вдали. Вымотавшийся Мэрин быстро уснул, кое-как примостившись на узком сидении, а оставшиеся два из четырех приехавших в Кафию стража перебрались на козлы и там затихли, не решаясь мешать Звездным. Вероника осталась одна. Снова.
Закутавшись в школьную жилетку, девушка поджала ноги, пытаясь согреться. Хорошо, что стражи дали ей время переодеться. И еще лучше, что Фария успела постирать ту одежду, в которой девушка попала в Хисайю. Конечно, при землетрясении она запылилась, но явно была лучше, чем тонкая сорочка да голые стопы. Кроме того, добрая хозяйка отдала гостье и ее сумку, загруженную едой и сменной одеждой. Девушка, конечно, долго пыталась вернуть ей подарки, но Фария была непреклонна. Пришлось брать. Это было даже к лучшему — теперь у Вероники было хоть что-то, и, даже если прием в королевском дворце пройдет не лучшим образом, она не будет голодать. Однако пользоваться добротой Деланажей Стивенсон не понравилось. Все то время, что Михта и Фария провожали ее, напутствуя на счастливую дорогу, девушка чувствовала себя любимым домашним варваром — кем-то, кто обирает друзей и близких, а потом исчезает навсегда, ничего не давая им взамен. Это больно ранило слишком эмоциональную и социально неловкую Веронику. А еще — заставляло ее скучать по едва знакомым людям, бывших с нею слишком добрыми.