Вялые размышления не помогли настроиться на сон. Как и пять раз до этого. Чего и следовало ожидать. Мысленно отругав себя последними словами, Вероника вновь заерзала, села ровно и притянула к себе рюкзак. Он потерял свою привычную белизну, став грязно-серым, зато был набит доверху. Стивенсон затянула его на колени и задумалась: стоит ли открывать? Есть ей хотелось. А вот нарушать хрупкий порядок — не очень. Но голод, пришедший сразу после волнений, впрочем, на этот раз оказался сильнее. Решив больше не мучить себя, девушка открыла сумку и начала медленно вытаскивать оттуда содержимое.
Первыми во мрак повозки попали булочки, завернутые в тряпку. От одного их запаха в желудке девушки забурчало, а ее рот наполнился слюной. Сглотнув, она положила котомку рядом с собой. Часть позднего ужина была определена сразу.
Следом за булочками Стивенсон вытащила из рюкзака котомку с овощами. Сбоку из нее торчал уголок чего-то, похожего на мытую морковь — конусовидный плод, отличающийся от своего земного аналога грязно-зеленым цветом и торчащими отростками, как будто один овощ слили с несколькими другими. Нет, такой деликатес Вероника пробовать пока не хотела. Уложив обратно котомку с овощами, она схватилась за цветастую тряпочку с чем-то твердым, завернутым в нее…
И тут же замерла. Потому что из-под котомки показался позолоченный уголок знакомой серой книги. С остервенением закопавшись в рюкзак, Стивенсон с трудом вытащила из него «Пророчества и предсказания для чайников». Дыхание у нее перехватило, пальцы дрогнули, а голодный желудок опасливо притих. Это была та самая книга. Ошибки быть не могло!
Быстро придя в себя, Стивенсон, как завороженная, медленно открыла книгу на первой попавшейся странице. И даже тьма не помешала ей увидеть самое главное — пустоту. Девушка перевернула страницу. И снова ничего. Еще одну, и еще — снова пустота. Вероника пустилась в увлекательное путешествие по лишенным текста страницам и остановилась лишь тогда, когда перевернула форзац книги. Ни рисунка, ни прилагающегося к нему «пояснения» она так и не нашла.
— Да что за черт?! — Рявкнула Стивенсон, когда эта простая мысль наконец закрепилась в ее сознании.
Чертова книга опять ее удивляла. Снова взялась не пойми откуда да еще и опять изменилась в содержании! Причем сейчас, когда Вероника была уже… Не дома. Воспоминание о первой встрече с волшебным в закоулках библиотеки больно ударило по девушке. Она дрогнула. Губы поджались, в уголках глаз выступили предательские слезы, книга упала на колени. Она всегда мечтала об этом волшебном и необычном дне. Но никогда не думала, что будет так тосковать по дому и семье.
А все эта книга… Все началось с нее! Стивенсон подхватила предательницу вновь, грозно глядя на ее серую обложку, словно бы пытаясь вызвать у той стыд. Поняв, какой же это бред, девушка глухо рыкнула себе под нос и отбросила книженцию в сторону, позволив ей стукнуться о борт повозки и свалиться на пол, растворяясь в темноте.
— Перебесилась? — Сиплый голос Мэрина настиг Веронику тогда, когда она опустила ногу на книгу, топча ее в слепой ярости.
— Что? — Девушка дрогнула и отвлеклась от «жертвы», переведя взгляд на напарника.
Тот все так же лежал на узкой скамейке повозки, согнувшись в три погибели из-за того, что ноги его были слишком длинны. Глаза парня тускло поблескивали голубым во мраке, а по едва различимым чертам лица нельзя было понять, улыбается он или хмурится. Все, что видела Вероника — закинутые за голову руки, упертые в стену повозки ноги и бомбер, рукав которого протянулся до самого пола.
— Говорю, перебесилась? — Повторил свой вопрос Мэрин. На этот раз голос его был чуть громче, а сиплые нотки в нем стали не так явны. — На что ты там вызверилась?
— Тебя это волнует? — Вопросом на вопрос ответила Вероника, силясь не дать Мэрину услышать всю ту бурю, что бушевала в груди, заставляя срываться голос.
— Не очень. Но спать больше не хочется, а лежать и пялиться в потолок я устал, — фыркнул парень, дернув ногой. — Девять лет только это и делал.
— Развлеки себя как-нибудь иначе, — буркнула Стивенсон, вжимаясь в холодную стену и поджимая ноги. Гнев утих, а вот тоска, смешанная с приторным чувством ушедшей радости — нет. — Я тебе не клоун, чтобы свои переживания превращать в рассказы для непослушных мальчиков.
— Как скажешь, драмквин, — хохотнул Мэрин, завозившись. Бомбер упал на пол, зато парень сел и тут же потянулся, наградив Веронику протяжным зевком. — Тогда хоть пожрать кинь. Я голодный, как Пожиратель. Целую Вселенную бы сожрал!