От этого ее нервного покачивания из стороны в сторону лишь наглее смотрелся стоящий рядом Мэрин. Расправленные плечи, вздернутая голова, прямая спина — он словно был самим олицетворением королевского норова, хотя стандарты красоты были от него так же далеки, как Земля от звезд. Рядом с ним Вероника чувствовала себя еще более неполноценной.
— Проходите, — окинув их внимательным взглядом серо-зеленых глаз, мужчина-стражник распахнул дверь.
Его молчаливый товарищ помог ему в этом, раскрыв вторую створку. Воздух, сладко пахнущий медом и цветами, вылетел из комнаты, запутавшись в волосах Стивенсон и забравшись той под одежду, охлаждая разгоряченную кожу. Но вместо того, чтобы насладиться им, та мысленно выругалась и придавила волосы ладонями, пытаясь не дать им растрепаться. Еще этого ей не хватало! Два дня не расчесываемые темные пряди и так больше походили на воронье гнездо, а шаловливый ветер делал все еще хуже.
Мэрин глянул на нее и закатил глаза. Его, очевидно, ни сколько не волновало то, что порыв ветра превратил его и без того неаккуратную прическу в жуткое растрепанное нечто. Впрочем, напарнице он не сказал ни слова. Вместо этого парень шагнул в тронный зал, каблуками сапог высекая звонкий стук. Вздохнув, Вероника поторопилась за ним, дерганными движениями расправляя смявшуюся юбку и выбившуюся из-под ее пояса рубашку.
Однако тут же руки ее замерли, а потом медленно соскользнули с пояса. Из широкого, но непримечательного коридора девушка попала в зал поистине невероятных размеров. Стены его устремлялись ввысь и сужались, потолок в виде красно-зеленого витража, изображающего рыжеволосую воительницу в доспехах, был так далек, что у Вероники дух захватило, а солнечный свет нашел себе приют в стенах этой залы, не оставив во тьме ни уголка. Стивенсон снова завертелась, осматриваясь. Первое, что бросилось ей в глаза — медово-желтые шторы, струящиеся по стенам, словно единое полотно, и медленно переходящие в портьер. Проследив за этой непрерывной линией, девушка дошла до небольшого возвышения. И тут же сердце ее забилось быстрее и восторженный вздох сорвался с приоткрывшихся губ.
Там, в невесомой тени портьеры, на могучем, слишком большом для нее троне, восседала девушка. Руки ее покоились на массивных подлокотниках, ткани воздушного платья струились по тонким ногам и сидению, белоснежным облаком облегая изящную фигуру и подчеркивая все ее изгибы. Золотой бутон, распускающийся на изголовье трона, был подобен нимбу над ее головой. Девушка смотрела строго, а длинные пряди ее янтарно-золотых волос спадали так, чтобы лучше всего подчеркивать нежные черты лица. Окинув ее восхищенным взглядом, Вероника замерла, не в силах сдвинутся. Корона, свитая из тонких золотых лоз, посверкивала гранями изумрудов и обвивала небольшие рожки, торчащие изо лба девушки. Такие же, какие были у Нии Деланаж, только куда больше.
«Она похожа на Эль Фэнинг…» — промелькнула в голове девушки ассоциация.
Это точно была королева. И как же она была прекрасна! Вероника чувствовала исходившую от нее силу всем своим телом, и эти волны заставляли ее клониться к земле в раболепном поклоне. Никогда еще она не встречала таких женщин — ангельски красивых, всем своим видом говорящих о своем могуществе, и смотрящих так проникновенно, что невольное желание раскрыть все тайны охватывало разум.
— Час добрый вам, Звездные, — ее голос зазвенел подобно колокольчику, отзываясь эхом под потолком. Для такой хрупкой на вид девушки он был невероятно силен и звучен. — Меня зовут Эланэй Вэадриль, и я — двадцать первая королева королевства Сириус. Рада видеть вас, многоуважаемые, в моем дворце.
— Мира вашему дому, королева, — даже Мэрин поспешил поклониться! Это его действие выдернуло Стивенсон из оцепенения, заставив и ее резко склониться вниз в совершенно глупом поклоне, нелепо закрывая красное от волнения лицо волосами. — Звездные к вашим услугам. Мэрин Вальт и Вероника Стивенсон — так нас зовут, но для вас мы можем быть просто Антаресом и Адарой, королева.
— Встаньте, встаньте! — Приказала королева, взмахивая тонкой рукой и едва заметно улыбаясь. Зала наполнилась звоном ее браслетов и шелестом ткани, протянувшейся от груди девы до ее запястий. — Ни к чему официоз в разговоре Звездных со мной. Уж скорее это я должна пасть перед вами ниц и умолять о спасении.