Олег дёрнулся, будто я выдернул его из сна, он как будто «включился». Слишком резко, как человек, который на секунду был не здесь, а где-то внутри себя, и его вернули назад грубым окриком. Плохой признак, но сейчас не до этого.
Вальтер, тяжело дыша, уже сместился чуть влево, продолжая короткими очередями разбивать сочленения. Он не пытался пробить панцирь. Он всё делал правильно — просто пытался сбить тварь с ног.
Сама тварь же, потеряв часть устойчивости, попыталась развернуться к угрозе бронированным боком, явно желая либо уйти, либо, что куда вероятнее, снести кого-нибудь массивным телом, а затем добить хвостом. И я увидел, как этот самый хвост, толстый, будто обрубок дерева, пошёл в движение, описывая дугу.
— Лечь! — коротко бросил.
Вальтер упал, как мешок, моментально, по-военному, а вот Олег запоздал на долю секунды, но всё-таки успел присесть, и хвост прошёл над ним, едва не срезав голову. В воздухе пахнуло мокрой ржавчиной и чем-то ещё — кислым и прогорклым. Кажется, так пахла кровь этой твари, которую мы ей пустили…
Я же в этот момент рванул вперёд, но не к голове и, тем более, игнорируя панцирь, как и толстенные ноги, которые я смог бы только поцарапать. Нет, я рвался к шее, которую я уже повредил мечом, а это значило, что шея всё-таки самое слабое место и является моим единственный шансом закончить бой быстро.
Тварь, словно почувствовав моё движение, попыталась выдать ещё один акустический удар, но звук вышел кривым и «смазанным», будто кто-то ударил по треснувшей чаше. Мир перед глазами дёрнулся, в ушах на секунду запищало, челюсти свело, и мне пришлось буквально заставить себя удержаться на ногах, не поддавшись этому мерзкому, разрушающему внутренний ритм эффекту.
— Не сейчас, — проскрипел я зубами.
Я увидел, как Олег, сидя на колене, всё-таки выстрелил второй раз. Выстрел был громким, а эффект… эффект был такой, словно он попал в лампу под напряжением.
Пуля вошла точно в уже повреждённую минеральную пластину и та не просто треснула — она «взорвалась» мелкой крошкой, выдав яркую оранжевую вспышку, а вслед за ней из раны брызнула густая тёмная жидкость, в которой поблёскивали кристаллические искры.
Элериум… Прямо в крови этой твари…
И в этот момент тварь по-настоящему «потеряла» нас. Я это увидел и почувствовал. Её голова дёргалась хаотично, как у зверя, которому внезапно выкололи «глаза» — те самые, которыми она чувствовала мир вкруг. Она сделала шаг в сторону, взмахнула хвостом… и промахнулась. Сделала ещё шаг — и чуть не упала. Резонанс в её горле перешёл в хриплое, бессмысленное бульканье.
— Вальтер! — коротко бросил я. — Держи!
И пока Вальтер, поняв, что я задумал, снова поднялся и дал ещё одну короткую очередь в переднюю лапу, заставив тварь осесть и раскрыть пасть в судорожном рыке, я подскочил вплотную к шее, уже не думая о том, что могу умереть. Не потому, что я вдруг стал героем, а потому что я видел: если сейчас мы не закончим, то через минуту она придёт в себя, и тогда кто-нибудь из нас точно умрет.
Лопатка, привычная, тяжёлая, лежала у меня в руке, как родная. Я широко замахнулся, почувствовав уже знакомый баланс, и, не давая себе времени на сомнения, вложил в руку технику «Выброса». А затем рубанул изо всех своих сил!
Лезвие лопатки вошло в рану рядом с разрушенной пластиной, как клин, и я, рыча от напряжения, провернул её, расширяя разрыв, вырывая наружу то, что там было внутри. Это было не просто мясо и не просто кость. Это была… структура. Плотная, то ли костяная, то ли вообще минеральная, как сросшаяся с плотью решётка, и когда я наконец выдернул её куски наружу, вместе с куском живого мяса, я разглядел внутри тёмный, влажный комок, в котором мерцали оранжевые прожилки.
И эта дрянь «жила». Или, по крайней мере, ещё секунду пыталась жить, потому что от неё шёл слабый тёплый пульс, и она шипела на воздухе, как раскалённый металл, опущенный в воду.
Еще один «Выброс» и лезвие лопатки снова врубается внутрь тела твари, разрывая непонятный комок на части!
Тварь взвыла. На этот раз не акустическим резонансом. А настоящим животным воем!
Её тело дёрнулось в конвульсии, лапы бессмысленно заскребли землю, а панцирь на спине будто бы на секунду «встал дыбом», и я увидел, как в нескольких местах по нему пробежали оранжевые искры, словно минерал внутри неё начал «сгорать» в собственной ткани.
— Назад!!! — рявкнул я, отпрыгивая, потому что понял: сейчас её может просто разорвать, и быть рядом крайне плохая идея.