И да, тело отсюда не вытащили. Тут не было крови, не было костей, не было следов борьбы. Просто пустое место, пустые ремни, как будто кто‑то встал и ушёл.
И тут же на стене рядом с креслом виднелись едва заметные следы на металле, короткие, царапающие, будто ногтями. Не глубокие, а скорее какие-то… нервные. Как у человека, который внезапно начал по‑другому чувствовать своё тело и проверяет границы мира пальцами.
Я вышел наружу и медленно оглядел округу, максимально расширив радиус «пробуждения». Вокруг было тихо. Подозрительно тихо.
— Мутант? — спросил Вальтер, и в его голосе не было страха, только рабочая настороженность.
Я не ответил сразу.
Потому что слово «мутант» слишком простое для Скверны. Слишком удобное и привычное, просто раздел в справочнике «игрока». Оно позволяет не думать, а здесь, как я уже понял, не думать — смертельная ошибка.
— Похоже, да, — сказал я наконец.
А затем я заглянул в два других отсека, вскрытых снаружи. И вот тут… тут была кровь. Очень много крови. По факту она была здесь везде — на стенах, полу и потолке, как будто кто-то безумный распылял ее из пульверизатора. А еще тут были кости и куски мяса, уже частично подгнившего и распространявшего тот самый трупный сладковатый запах, но сразу было понятно, что человека просто разорвали на части. И часть из этого, кажется, сожрали…
Похоже, мутант немного подкрепился перед тем, как исчезнуть. И это было неприятным открытием. Да, по теории вероятности, практически в каждой «Romashka» должен был «родиться» как минимум один мутант. Он был в моем посадочном модуле, он был в том модуле, который я нашел по пути на «Браво-7». И да, хваленая «защита от мутанта», которой так гордились наши изобретатели не сработали ни в первом ни во втором случае. Вот только первого я убил, хоть и сам чуть не сдох, а условный «второй» ушел сам, не тронув трупы. Этот же, условный «третий», целенаправленно вскрыл отсеки, потратив много сил и времени, дабы выколупать и сожрать человеческие трупы, как чёртовы консервы! Это значило, что мутанты разные… ну, я так думаю. По крайней мере, я это на всякий случай запомню.
— Срань господня, — тихо сказал Вальтер за моей спиной, видимо, также заглянув в раскуроченный отсек.
Я молча кивнул, но на всякий случай открыл наугад еще два отсека. Внутри всё было ожидаемо — пристёгнутые к противоперегрузочным креслам трупы с потеками крови на лице.
Это было то самое «перегорание», которое в учебниках описывают сухими словами: «не выдержал инициацию». Если бы не кровь, и вспухшая, как от взрыва грудина, то выглядело это, как будто человек заснул. Просто человек был — и человека нет.
Мы молча стояли ещё несколько секунд, слушая лес, и я поймал себя на том, что делаю то же самое, что делал у базы «Браво‑1»: прислушиваюсь не к реальным звукам, а стараюсь поймать другие, неуловимые ощущения, почувствовать как мир вокруг «дышит». Сейчас он «дышал» ровно. Не было никакой паники, никакого давления, никакого затишья «как перед бурей».
И это было страннее всего.
— Не задерживаемся, — сказал я. — От этих бедолаг нам ничего не нужно.
Мы отошли от «Romashka» быстро, не бегом, но так, как уходят от места, где слишком отчетливо пахнет смертью. Я несколько раз машинально оглянулся через плечо, ожидая увидеть между деревьев движение, но лес оставался пустым и равнодушным, будто ему было абсолютно всё равно, что здесь лежат одиннадцать трупов, а где-то рядом бродит тот, кто ими пообедал.
И это было… неправильно.
Не потому, что «мутант страшный» — страшных тварей на Скверне хватает, а потому что всё это выглядело слишком буднично. Просто как часть пищевой цепочки. Отвратительной, нечеловеческой, но всё же структуры. Как будто мир уже давно принял решение, что люди здесь — не гости и не колонизаторы, а просто мясо, которое иногда успевает подняться на ноги и сделать пару шагов, прежде чем снова стать мясом.
Мы продолжили идти вдоль реки на восток, держась в лесу, чуть выше по склону, чтобы не мелькать на открытой линии берега. Там, где деревья редели, я ловил взглядом движение воды между стволами, и это ржавое движение раздражало сильнее любого шороха: слишком ровное, слишком уверенное, слишком… спокойное, будто река знала, что она здесь главная.
Я поднял руку, задавая темп чуть медленнее. Не от усталости просто из холодного расчета. Если у воды есть хозяин, то лучше встретить его на своих условиях.
Олег шёл сзади, и я больше не слышал его дыхания. Это не значило, что он перестал дышать, просто он дышал слишком ровно. Так ровно, как люди обычно не дышат после того, как заглянули в отсеки с разорванными телами.