И всё же, когда я дошёл до глубины, где вода поднялась мне до груди, я осознанно сделал то, чего раньше не делал никогда.
Я не сорвался в ярость, не «вспыхнул» и не дал эмоциям вырваться наружу, я просто позволил себе войти в то состояние, которое уже проявилось само в моменте, когда Олег почти умер от моего присутствия, и которое Маршал назвал «давлением». Холодная, тяжёлая, собранная злость, злость не на Олега и не на себя, а на сам факт того, что мне снова и снова приходится делать то, чего я не хочу делать. Просто для того, чтобы выжить.
Воздух вокруг чуть уплотнился, мир вокруг стал «тяжелее», и я кожей почувствовал движение в воде. Не слухом и не взглядом, а тем самым животным ощущением, когда рядом проходит крупное тело, и поток воды сбивается, чтобы обогнуть еще и его. Они были здесь, кружили рядом, держась на грани дистанции, как держатся хищники, которые привыкли к страху добычи и внезапно столкнулись не со страхом, а с чем-то непонятным, и кажется… опасным.
Нет, они не убежали. Они просто не решились нападать. И я ясно понимал: это не победа, это всего лишь пауза, которую мне дали, чтобы я успел пройти, и если я ошибусь или покажу слабость, эта пауза закончится мгновенно.
Пройдя эту бурную глубокую полосу воды, я не позволил себе расслабиться вместо этого я просто ускорил шаг уже на мелководье, выбрался на «правильный» берег и пару секунд стоял, глотая воздух, чувствуя как мокрая одежда липнет к телу, как нога ноет тупо и настойчиво, и как где-то там, за спиной, всё ещё «бурчит» река, будто недовольная тем, что добыча только что ускользнула у неё из пасти.
Экипировка лежала там, мы её оставили, без неожиданности. Я присел, механически проверил самое важное. Всё было на месте, а я ведь даже не собирался ничего сейчас брать, поймал себя на мысли, что мне нужно просто немного успокоиться, занявшись чем-то привычным. И это реально помогло — руки снова стали спокойными, похоже организм наконец-то выбрал единственный режим, в котором здесь можно жить: работать без лишних помех, пока не умрешь.
Я задумчиво подержал в руках винтовку, машинально проверив предохранитель и магазин, потом бросил взгляд на оставшиеся гранаты, нож, и снова — на воду, которая выглядела такой же мутной и равнодушной, как и минуту назад, только теперь я уже знал, что под этой равнодушной гладью может кружить смерть, которой плевать на меня, на мои планы и на то, сколько у меня патронов. И именно в этот момент до меня дошло с неприятной ясностью, что здесь, в реке, всё это железо — лишь способ умереть чуть позже, потому что стрелять под водой бессмысленно, гранату ты не кинешь туда, куда нужно, а ножом ты не успеешь сделать ничего, кроме как позволить себя сожрать побыстрей. Если что и дало мне пройти, то не оружие и не удача, а та самая непонятная тяжёлая злость, которая сжалась внутри и сделала меня для этой воды чем-то… несъедобным.
Я не мог назвать это техникой, по крайней мере так, как меня учили в клане, где каждая способность и техника имеет название, цену и место в Созвездии, и всё равно память услужливо подсовывала знакомые слова: у высокоранговых рыцарей, идущих по пути Разума есть то, что шёпотом называют «Подавлением». Когда бой ещё не начался, а люди уже отступают, твари бегут в страхе, а воздух будто становится гуще, потому что рядом стоит тот, кто способен ломать не кости, а сам разум и волю. Вот только у меня не то, что не было нужного ранга, который должен давать такие вещи, у меня-то и полноценной Звезды еще не было! Так что же, чёрт побери, я сейчас творю⁈
Маршал в голове молчал и на меня накатило внезапное спокойствие. И уверенность, что я смогу пройти через реку столько раз, сколько мне будет нужно. И твари в реке не посмеют мне ничего сделать. «Не посмеют» — вот правильное определение, которое наилучшим образом описывало ситуацию. Краем сознания я подумал о том, что возможно, у меня начался бред от нервного истощения, но я прогнал эти дурацкие мысли прочь. Мне сейчас нужна была вся моя уверенность!
Я уверенно шагнул в воду и широко улыбнулся. Увидь меня кто сейчас со стороны, он точно решил, что я слегка повредился умом. Но, не дождетесь! Обратный переход прошел быстрее, я держал в себе «давление» ровно настолько, чтобы оно не стало бурей, и ровно настолько, чтобы вода вокруг по-прежнему ощущала меня не как добычу, а как что-то непонятное и потенциально опасное. Где-то под поверхностью снова шли круги, снова мелькали тени, снова чувствовалось движение крупных тел, которые никуда не делись, а просто ждали ошибки, терпеливо и холодно, как ждёт любая смерть. Они ждали моей слабости, вот только так и не дождались.