Червь повернул ко мне переднюю часть тела, так называемую «морду», и я почувствовал, как на меня начала давить в ответ чужая, безличная воля владеть землёй под нами. На мгновение внутри меня что-то хрустнуло от напряжения.
«Держи. Не дави сильнее. Просто держи» — прозвучал голос Маршала в голове, и в этих словах было не сочувствие дилетанта, а та самая холодная мощь профессионала-наставника, которой делятся, когда тебя учат стоять под тяжеленной штангой.
Я стиснул зубы до скрипа и сделал ещё один шаг вперёд, обозначая, что это моя территория и здесь я имею своё «право».
— Назад, — прошептал я уже тише, почти беззвучно, но вложил в это слово всё то же самое.
И червь… отступил.
Нет, я его не победил. Нет, он не испугался. Но он сейчас громко и ясно получил сигнал: теперь это не его территория и ему здесь не рады. Он дёрнул головой, будто проверяя, не врёт ли ему мир, затем резко, с отвратительным скрежетом, рванулся не вперёд, а вниз, туда, где была его «настоящая территория». Земля вокруг пошла ходуном, как будто от небольшого землетрясения, а дыра, из которой он вылез, стала осыпаться внутрь, будто сама Скверна хотела побыстрее «залечить» свою «рану».
И в тот же момент, поведение отставшей его свиты потеряло стройность и логичность. Твари, которые секунду назад шли не хаотичной толпой, а волнами, будто их кто-то направлял, вдруг начали метаться. Большинство рванули к дыре, будто их тянул поводок за хозяином, и скрылись под землей. Другие, наоборот, бросились на людей без смысла и тактики, третьи вообще стали искать, куда зарыться самостоятельно, и эта дезорганизация была нашим шансом на победу.
— Огонь! Огонь!!! — заорали где-то справа, и я услышал, как «Утёсы» внезапно оживились, как гранаты полетели в скопление тварей, как люди, почувствовав, что давление на них ослабло, наконец начинают драться не с паникой, а со злостью.
Несмотря на весь хаос вокруг меня я продолжал контролировать работу Олега. Он продолжал работать всё тем же «метрономом». Семь секунд. Ещё семь. Один жук дёргается — и падает, второй пытается уйти в грунт — и остаётся лежать, третий разворачивается к дыре — и замирает мертвой плотью.
Я же понял, что всё еще продолжаю держать «давление»… Мир вокруг был громким, кровь была горячей, а вот внутри меня стало пусто и холодно, будто кто-то вытащил из груди моё горячее сердце. В ушах зазвенело, и на мгновение я перестал слышать половину звуков, кроме собственного пульса, который бился так, будто хотел вырваться наружу.
Я моргнул — и понял, что у меня течёт кровь из носа. Немного, но достаточно, чтобы почувствовать, как тёплая струйка поползла к губам, и от этого стало особенно смешно: великий «хозяин» с лопатой, который остановил стража внутренней зоны, теперь стоит и истекает кровью, как после обычного удара кулаком в лицо.
Я смахнул кровь рукавом, и заставил себя сделать то единственное, что сейчас имело смысл: переключиться обратно на обычный бой.
— Сектор справа держать! Не пускать к «Утёсу»! — рявкнул я ближайшим людям, хотя понятия не имел, послушает ли меня вообще кто-то.
Но они послушали. Не потому, что я особенный, а потому что им сейчас нужен был любой голос, который звучит уверенно. Я же напитал тело «Выбросом» и бросился в атаку.
Меня всегда поражал и радовал эффект «Выброса». Он делал меня сильнее, он давал лишние секунды, и мир сразу становился чуть плотнее, чуть медленнее, будто кто-то подкручивал ручку «чёткости», оставив мне возможность успевать там, где обычный человек уже бы не успевал.
Первое, кого я встретил, был парень лет двадцать, не больше. Он стоял, прижавшись к контейнеру, и держал винтовку так, будто она могла заменить ему щит, но это так не работает. Жук свиты, низкий, быстрый, с острыми отростками на морде, на моих глазах вцепился в его ногу и потянул на себя, не торопясь, деловито, как тащат мешок или заслуженную добычу. Парень орал, пытался бить прикладом, но руки у него дрожали, и он, кажется, просто забыл, что теперь он не простой человек, а одаренный.
Я подскочил и всё же отбросил в сторону лопатку, а не меч, как будто она уже выполнила своё предназначение. Схватил парня за бронежилет и рванул на себя, как вырывают из зубов собаки кусок мяса, одновременно рубанув мечом по шипастой морде. На удивление, я пробил хитин, хотя в кисть отдало болью. Жук дёрнулся, отпустил ногу бедолаги и как-то обиженно щёлкнул челюстями в пустоту и, попытался броситься на меня.
Я добил его вторым ударом, одним коротким, уверенным движением, в щель между пластинами, туда, где даже у твари прятался мозг.