— В укрытие! — рявкнул я парню, даже не глядя ему в лицо, и толкнул его в сторону, к открытой двери контейнера, куда он тут же пополз, подвывая от боли и страха.
А я уже оглядывался, принимая следующее решение. Слева, у развороченного щита, на земле лежала девушка. Лицо в грязи, руки бессмысленно пытаются оттолкнуть тварь, глаза круглые, пустые. Но, по крайней мере она сумела включить «Каменную кожу» вместе с «Выбросом». Потому что над ней нависал жук, а она сдерживала его голыми руками. Хотя, до её смерти оставались считанные секунды.
Я прыгнул, не думая, и на лету рубанул «Gladius» сверху вниз, как мясник рубит кость. Клинок вошёл в сочленение, где толстая спинная пластина переходила более тонкую головную, которая как раз сейчас приподнималась из-за того, что жук наклонил голову. Его башка тут же, как по волшебству, отвалилась, оставшись в руках у лежащей девушки.
Девушка увидела меня и попыталась закричать, но из горла вышел только хрип.
— В сторону! — рявкнул я ей, и она, на удивление, услышала: откатилась, как могла, по грязи, и это спасло ей жизнь, потому что ноги у уже мертвого жука подломились и его тяжеленное тело с глухим стуком осело на землю.
Я бросил взгляд в сторону — девушка лежала на боку, глядя на меня так, будто не верила, что всё ещё дышит.
— Не подставляйся больше, — сказал я ей очевидную вещь просто, чтобы немного успокоить её, дать услышать простой человеческий воздух.
Она кивнула, этого было мне достаточно, и тут же услышал, как кто-то за спиной визжит — визжит не от боли, а от ужаса, — и обернулся ровно вовремя, чтобы увидеть, как жук выскакивает из-под земли и хватает человека за бок. Человек даже не успел закричать, только воздух из лёгких вышел рывком, и тут же потерял сознание.
Я рванул туда, уже понимая, что поздно, но тело всё равно сделало то, чему его учили: никогда не сдаваться! Я врубился в жука, как таран, усилив кожу и добавив «Выброса», клинок соскользнул по броне, выбив искру, и тут глаз жука взорвался изнутри.
Идеальное попадание! Олег продолжал работать.
Жук рухнул, и я еле успел разжать ему челюсти, чтобы он не подмял под себя раненого. Мужчина закашлялся, кровь пошла изо рта, но он был жив. Пока. Я присел рядом на секунду, проверил взглядом, что не всё так плохо и крикнул.
— Перевязка! — я надеялся, что меня кто-то услышит. — Быстро!
Кто-то то ли подполз, то ли подбежал, периодически дотрагиваясь руками до земли, как животное, и я увидел, что чьи-то дрожащие руки выдавили лечебный гель из тюбика и достали бинты. Хорошо.
Кто-то должен позаботиться о раненых, а кто-то должен продолжать убивать. И этот второй «кто-то» — я. Я снова ввязался в драку и в какой-то момент оказался рядом с эсквайр-инструктором Фридрихом. Он уже заносил меч для удара, но под ногой у него поехала мокрая гильза, и этого мгновения противостоящей ему твари должно было хватить, чтобы вцепиться ветерану в ногу.
Я не «спасал» его. Я просто ударил первым, потому что жук был ближе ко мне: меч рубанул по суставу, сбив твари траекторию, а клинок Фридриха в ту же секунду вошёл в щель между пластинами, и тварь рухнула, так и не поняв, кто именно её убил.
Фридрих выпрямился, метнул на меня взгляд — злой, тяжёлый, живой — и процедил сквозь зубы:
— Не мешайся.
— Работай, — усмехнулся я, и нас снова разделили течения схватки.
Это случилось внезапно. Я не знал, сколько времени прошло, но вдруг понял, что вокруг стало… иначе. Тише стало не сразу, не по мановению волшебной палочки. Просто паузы между звуками стали длиннее.
Очереди «Утёсов» уже не звучали сплошным потоком — они стали короткими, прицельными. Гранаты перестали рваться каждые пять секунд. Крики не исчезли, но изменились: вместо «помогите!» появились «сюда!», «держи!», «живой!», «перевязку!».
Я остановился, выдохнул и только сейчас почувствовал, как руки дрожат не от усталости, а от отката, который я всё это время запихнул глубоко в себя, не давая место слабости. В ушах всё ещё звенело, и мир слегка плыл, как после удара по голове, но «Выброс» держал тело в рабочем состоянии, как боевые стимуляторы космопехоты, когда человек сражается даже тогда, когда он уже не жилец.
Я оглянулся.
У дыры у периметра уже никого не было. Земля там шевелилась, будто живая, но наружу никто не лез. Несколько жуков валялись неподвижно, а остальные… остальные исчезли, как будто их действительно утянуло вниз следом за хозяином.
И тогда наступила тишина, но не абсолютная, нет, на Скверне абсолютной тишины не бывает. Тишина как после грозы, когда шум ливня и гром уже утих, но еще капает вода и капли громко стучат по подоконнику.