Я кивнул, потому что спорить с этим было невозможно.
— Но, — добавил я, — Олег сюда не зайдёт.
Грейн снова посмотрел мне в глаза и усмехнулся.
— Ты думаешь, что я хочу его видеть внутри базы?
— Я думаю, что вы захотите… убедиться.
— Захочу, — спокойно сказал он. — Но не так.
Он на секунду замолчал, а потом неожиданно мягко — насколько он вообще умел — произнёс:
— Виктор… если он сорвётся внутри периметра, ты не удержишь. Не потому, что ты слабый. А потому что внутри — толпа. Толпа делает всё хуже и… быстрее.
Я выдохнул.
— Поэтому я и оставил его на опушке.
— Умно, — кивнул Грейн. — И опасно.
— Мы на Мёртвом мире, комендант. Здесь всё опасно.
Грейн посмотрел на меня ещё раз и покачал головой. Потом перевёл взгляд в сторону леса.
— Ладно, — сказал он наконец. — Пойдем к нему.
Я удивленно уставился на него.
— Вы пойдёте?
— Пойду, — кивнул он.
Сзади послышался резкий, раздражённый голос:
— Комендант, это идиотизм!
Фридрих появился так, будто возник из воздуха. Лицо грязное, по краю виска — тонкая полоса крови, глаза злые, и в этих глазах не было ни капли усталости. Он уже успел прийти в себя и снова стал собой.
— Ты хочешь вывести иммунного на опушку? К потенциальному заражённому? — он ткнул пальцем в сторону леса. — Или ты хочешь вывести туда его? — кивок в мою сторону. — Я не понимаю, что происходит, Леонард, но мне это не нравится.
Грейн даже не повернул голову полностью. Только чуть скосил взгляд.
— Ты всегда всё понимаешь, Фридрих. И почти всегда ошибаешься, — сказал он спокойно. — Иди и делай своё дело.
— Моё дело — чтобы база не сдохла, — прошипел Фридрих.
— Так и занимайся этим, чёрт тебя дери! — отрезал Грейн.
Фридрих хотел сказать ещё что-то, я видел это по его губам, но в этот момент рядом снова закричали «медика», и он, будто вспомнив, что вокруг всё ещё умирают люди, плюнул под ноги и ушёл.
Грейн посмотрел на меня.
— Пошли, — коротко сказал он.
Мы двинулись к кромке леса. Я шёл и чувствовал, как внутрь меня возвращается собранность. Как будто пустота в груди начинает обрастать каркасом, или… броней.
Олег оставался там, где я приказал. Лежит на земле, приклад упёрт, оптика смотрит не на базу, а на меня, точнее на нас. Комендант не мог этого видеть, а вот я с «пробуждением», видел всё происходящее отлично.
Олег увидел Грейна и напрягся — я заметил это по плечам, которые вздрогнули. А еще, едва уловимо, довернулся ствол винтовки. Даю руку на отсечение, он сейчас смотрит прямо между глаз коменданта. Опасный момент, но указательный палец все еще лежит на спусковой скобе, а не на самом крючке. И если он сейчас дернется, то… я думаю я успею сбить Грейна с ног, спасая ему жизнь.
Но Олег не сорвался. Просто вдохнул, выдохнул, отложил винтовку в сторону и поднялся на ноги.
— Я здесь, — прошептал он, а я прочел эти слова по его губам.
Мы были примерно на полпути от базы к опушке, когда Грейн остановился и пристально посмотрел мне в глаза. И задал один-единственный вопрос.
— Как?
Я не сразу о чём он. А потом понял, что сейчас проверяют не Олега, сейчас проверяют меня. И Грейна в данный момент совсем не интересует, как именно я «лечил» снайпера. Его интересует другое — как я заставил уйти червя!
Я молча смотрел на него, хоть и понимал, что пауза затянулась. Но нужные слова всё равно не находились. Потому что на любой нормальный вопрос есть нормальный ответ. А здесь нормального ответа просто не существовало.
Я мог ответить: «Мы просто отбились». Мог сказать: «Ранили». Мог сказать: «Он испугался». Мог даже сказать: «Понятия не имею!»
И всё это было бы ложью. Потому, что Грейн не идиот. Он видел весь бой, он вообще-то участвовал в нём.. Он видел, как целенаправленно и планомерно червь и его свита уничтожали базу. Он увидел, что червя не ранили, не разорвали, не сожгли, не добили. Он просто «ушёл». Как уходит хозяин, который решил, что здесь ему больше нечего делать.
А я не мог сказать Грейну правду словами, которые он… поймет и примет. Потому что правда звучала так: «Я приказал». И я до сих пор не понимал, правда ли это и имею ли я, вообще, право произносить это вслух!
— Как? — повторил Грейн. Не повышая голоса, просто уточняя.
Я смотрел на него, он смотрел на меня. И я и комендант понимали, что я смогу убить его так быстро, что он даже не успеет отреагировать. Всё же он был простым человеком, а я — нет. И после этого я спокойно уйду и мне за это ничего не будет. Потому что это Мертвый мир и мы учувствуем в Голодных играх. Но также, как и я с Олегом, комендант был уверен, что я не причиню ему вреда.