К групповой медитации моя команда уже могла уверенно переходить в нужное состояние, и я уже занялся собой и своим Источником, привычно погрузившись в себя.
Медитация для меня была почти рефлексом. Тело, дыхание и сердце точно знали, что им делать. Я знал, как «отключаться». Как отпустить мысли. Как не слушать шум лагеря, не чувствовать вечерний холод, не слышать дыхание других. Только тишина. Только я и мой Источник
Источник, как обычно, пульсировал слабо, неровно, словно затихающий мотор. Я медленно вливался в него, настраивал биение своего сердца под его ритм, чувствовал, как волны слабой энергии проходят сквозь тело. Как будто сам воздух Скверны, пропитанный элериумом, пытался сейчас слиться со мной.
Дыхание становилось медленнее, я полностью отключался от внешнего мира.
Вихри мыслей, привычный спутник бодрствующего человека разлетались в стороны, оставляя меня в одиночестве. Я ощущал то же, что и в первый день, когда я совершил первую медитацию. Словно я стоял на краю чёрного озера, заглядывая в воду и ждал, что она заговорит. Так я видел мой Источник, и он отвечал, но не словами и не видениями. Скорее, эмоциями.
Но сегодня я почувствовал… искажение. Это была не боль, не тревога, просто… кто-то еще был рядом. Внутри моей головы, внутри Источника. Это было не вторжением, а скорее присутствием. Как будто ещё один разум прошёл мимо, не коснувшись меня, но оставив за собой след. Как тень, проскользнувшая по воде. Она не была враждебной, но очень странной по своей структуре.
Я помню, как чувствовал отца. Его сила была похожа сияние солнца. Уверенная, мощная и неоспоримая. Она давила, заставляя себя почувствовать ничтожным и жалким, даже несмотря на то, что я понимал кто это и что он не желает мне зла.
Сейчас я почувствовал нечто иное. Странные ощущения, которые я уловил краем сознания, не смог понять, но смог уловить. Это ощущение было цельным, но интерпретировать я его также не смог, увидев лишь отдельные части, последовательно ворвавшиеся мне в мозг, как ритмичные лучи стробоскопа: сталь… глубина… холодная воля.
Словно кто-то стоял за спиной, не касаясь, но зная всё обо мне. Не как наставник, а скорее, как… командующий. Как воин, что следит за новым солдатом перед боем и пытается оценить его потенциал.
Я попытался обернуться. Но в пространстве медитации нельзя было «обернуться». Можно лишь было изменить движение внимания. Я направил его назад и не увидел ничего. Всё исчезло. Лагерь, тело, даже дыхание.
Я остался в чистом пространстве Источника. Один. Но осадок кое-что еще… Чёткое ощущение, как после встречи взгляда, как от присутствия кого-то старше, и… неизмеримо сильнее. Кто-то… давно ждал меня.
Я медленно вернулся в реальность и открыл глаза.
Все одаренные вокруг меня сидели, не двигаясь, каждый в своей тишине. Даже Фридрих — и тот будто был спокоен. Только я один сидел с открытыми глазами, чувствуя себя чужим в этом мире.
Внутри меня уже росло предчувствие. Кем бы ни был тот, кто попал в святая святых каждого одаренного, его Источник, без спроса и приглашения, он вернётся. Рано или поздно, но он вернется…
Глава 11
Целый день у меня не выходил из головы события сегодняшней ночи. Да, воспоминания смазались, но сложить один плюс один я был в состоянии. Тот лазурный кристалл в пещере… Всё-таки там что-то произошло. Но что?
Однако, текущие обязанности не давали мне сосредоточиться на анализе. Моя четверка «курсантов» требовала внимания, и я окунулся в инструкторскую работу с утра с головой. Сейчас же, после обеда, когда ребята собрались на стрельбище, я решил потратить время на то, чтобы привыкнуть к моему новому оружию. Вот только много времени на это выделить не получилось.
— К бою! — услышал я громкий крик, звучавший слегка истеричными интонациями.
Это был голос «слухача». Ну, или «кукушки». Этот парень имел несколько названий, и ни одно из них не было уважительным.
Голодные Игры — это не победа одиночки, это победа команды при скоординированных действиях опытных руководителей, которыми и являются коменданты, а иногда эсквайры-инструкторы. База — это сложный организм, который должен обеспечивать, во-первых, выживаемость инициированных, а во-вторых, создавать все условия для того, чтобы они в дальнейшем выполнили свою главную задачу: расчистили плацдарм для экспедиционного корпуса своего государства.