Мы шли, пока мрак не стал совсем чернильным, и небо над нами не схлопнулось беззвёздной тенью. И я, наконец вспомнил, что людям нужно отдохнуть.
Вальтер тяжело дышал, похоже, взятый мной темп утомил даже ветерана, по виду Александра, как всегда, нельзя было понять что он думает и что чувствует, а вот Олег… Олег держался на автомате. Он шёл, выполнял команды, ел, когда говорили есть, пил, когда говорили пить. Но его взгляд всё чаще соскальзывал в пустоту, словно он прислушивался к чему‑то, чего остальные не слышали.
Мы разожгли небольшой костёр в выкопанной яме — ровно настолько, чтобы видеть лица друг друга, но не привлекать внимания. Вальтер и Александр сразу взяли на себя охрану. Профессионально, без лишних слов.
Олег же сидел у огня, уставившись в пламя.
— Олег, — тихо сказал я, подсев рядом. — Всё нормально?
Он не ответил сразу. Потом кивнул. Слишком быстро.
— Да… просто устал.
Пауза.
— Виктор… а ты когда‑нибудь… слышал, как кто‑то говорит с тобой, когда вокруг тишина?
Я напрягся, но виду не подал.
— На Скверне бывает всякое. Усталость, стресс, элериум…
— Нет, — перебил он. — Это не так.
Он медленно поднял голову. В его глазах был страх, но не панический — искренний, детский, как у человека, который понял, что что‑то сломалось внутри.
— Они… не кричат. Они шепчут. Говорят, что всё уже решено. Что Юлия не умерла зря. Что она… там.
Он сглотнул.
— И что я тоже могу быть там. Если просто… перестану сопротивляться.
Я встал. Медленно, хотя внутри меня всё сжалось от тревоги.
— Олег, смотри на меня.
Он посмотрел. С трудом подняв глаза, как будто даже такое движение причиняет ему боль.
— Это не твои мысли, не твои слова и не твой выбор.
Я положил руку ему на плечо.
— Ты здесь. Сейчас. С нами.
Откуда я всё это знал? Откуда знал, что нужно говорить?.. Это очевидно, ведь именно в этот момент голос внутри меня больше не выдержал.
«Довольно!!!»
Голос прозвучал чётко, ясно, без искажений. Без крика и надрыва, просто как приказ. Я вздрогнул, но не от неожиданности, а от «веса» этого посыла. Мир вокруг словно на мгновение стал глубже. Тени вытянулись. Пламя костра дрогнуло, но не погасло.
«Он слышит зов. Слабый, но достаточный. Они всегда начинают с самых слабых.»
— Кто ты… — начал я.
«Я тот, кто уже видел это раньше. И заплатил за это наивысшую цену.»
Олег резко вскочил, озираясь.
— Вы… вы тоже это слышите?
Я посмотрел ему в глаза и понял — да. Он слышал. Но не так, как я.
«Слушай внимательно, человек. То, что говорит с тобой — не утешает. Оно помечает тебя, как пастух клеймит своих овец. Оно готовит тебя… к закланию.»
Голос был тяжёлым, как удар по наковальне, в нём не было сочувствия, а только знание.
«Ты — не цель. Ты — дверь. И если ты её откроешь… они войдут… но ты уже этого не увидишь, потому что ты будешь уже не ты.»
Олег задрожал.
— Я… я не хочу…
«Тогда живи. Держись за боль. За страх. За вину! Это — якоря. Пока ты держишься за свою человеческую суть, они бессильны»
Я сжал кулаки.
— Хватит. Ты кто такой, чёрт тебя побери⁈
Олег внезапно медленно осел на землю, закрыл глаза и тихо и умиротворяюще засопел, погрузившись в глубокий сон. Я проверил его пульс, он был ровным и ритмичным. Кажется, мой новый «внутренний друг», решил, что Олег лишний в нашем дальнейшем разговоре.
Я напрягся, а в следующее мгновение — услышал шаги. Не настоящие, не в этой физической реальности. Но ощущаемые… как будто кто‑то прошёл сквозь границу реальности и теперь стоял рядом — за моей спиной, у самого уха, с древним присутствием и тяжестью, будто сейчас к костру подошел кто‑то могущественный из совсем другого времени.
И мир вокруг начал меняться… Сознание соскользнуло с привычной реальности и провалилось в глубину, как бывает в медитации — но гораздо стремительнее и более четко. Всё исчезло. Остался лишь я… и он.
Силуэт в чёрных доспехах. Чёрных не изначально, а почерневших в результате тяжелого боя. Кажется, он прошел сам ад… Тем не менее, доспех хоть и был почерневшим и измятым, но он был… идеальным, будто выкованный не только из металла, но и… Воли. Изодранный плащ развевался за его спиной, хотя ветра не было. Из щели закрытого шлема исходило лазурное сияние, точно таким же светом горели руны и обеты на доспехе…
Голос стал… ровнее, чуть более теплым, немного торжественным.
«Я — Железный Маршал. Последний Магистр Ордена Стальной Воли. Того самого Ордена, который сгинул, чтобы подобные голоса больше никогда не звучали в головах людей.»