Поэтому я просто пристально посмотрел эсквайру-инструктору в глаза.
— Нет, — ответил я так же тихо. — Но рядом со мной.
Фридрих сжал челюсти. Несколько секунд он смотрел на меня так, будто решал — убить на месте или же всё же отпустить.
— Ты спас мне жизнь, — наконец сказал он. — Но если из-за тебя сюда придёт это…
Он не договорил, глубокомысленно замолчав.
— Я ухожу эсквайр-инструктор. Можешь престать меня ненавидеть, — улыбнулся я.
Он фыркнул. И криво, болезненно усмехнулся в ответ.
— Уже поздно, эсквайр. Ненависть, она предназначена для живых, — он бросил взгляд на быстро темнеющее небо, затем на коммуникатор. — У вас есть ровно полчаса, чтобы собраться и убраться. Через полчаса вы уже никуда не уйдете. Никогда.
Теперь он развернулся и отошел в сторону, оставив нас одних. Тем не менее он далеко не отходил, остановившись около группы людей, вооруженных, как для боя. Ясно. Страховка, если мы решим «по-плохому».
— Собираемся, — сказал я тихо, обращаясь к своей группе. — Сейчас.
Все трое посмотрели на меня так, как смотрят на человека, который только что объявил им смертный приговор, не объяснив при этом, в чём они провинились.
— Куда уходим? — не понял Александр, когда я озвучил приказ.
— Объясню позже, — ответил я. — Сейчас нужно быстро собраться. Вы слышали эсквайр-инструктора. У нас есть только полчаса.
Олег побледнел, но ничего не сказал. Даже не спросил. Просто опустил взгляд и начал молча проверять снаряжение, словно боялся, что если заговори, то скажет что-то лишнее.
Вальтер скривился.
— Нас что, списали?
— Нас отпустили, — ответил я. — И это лучше, чем возможная альтернатива.
Больше вопросов не было. Вальтер выругался, Александр молча хмурился. Но никто не задал главный вопрос. И это значило, что мне верят. И это хорошо. Полчаса — это слишком мало, чтобы думать о постороннем, когда на кону стоит наше выживание.
— Семь дней, — коротко сказал я, когда мужчины отложили тарелки и поднялись из-за стола. — Берём только то, что помогает выжить. Всё остальное оставляем.
Лагерь жил своей жизнью, но вокруг нас будто образовалась пустота. Люди не подходили близко, отводили взгляды. Они не понимали, что происходит, но на всякий случай уже дистанцировались от нас.
Первым делом мы пошли к оружейному складу. Вальтер склонился к ящикам с боеприпасами. Без лишних слов и суеты он занялся делом. Он работал молча, проверяя ленты, ощупывая звенья, откладывая сомнительные. Движения опытного бойца, который давно перестал верить в удачу.
— Сколько? — спросил он, не глядя на меня.
— Сколько унесёшь и не станешь обузой, — ответил я.
Он коротко хмыкнул. Значит, понял.
Александр методично набивал магазины. Считал про себя, закидывал готовые в рюкзак и остановился ровно в тот момент, когда вес начинал тянуть плечо вниз. Ни граммом больше. Ни граммом меньше.
Олег… Вот тут всё было плохо.
Он стоял над раскрытым ящиком с медициной и просто смотрел внутрь. Не брал ничего. Не двигался. Будто надеялся, что если достаточно долго смотреть, кто-то подскажет, что делать дальше.
— Олег, — позвал я.
Он вздрогнул.
— Возьми жгуты. Обезбол. Стимуляторы, — перечислил я спокойно. — Всё, что умеешь использовать.
— Я… — он сглотнул. — Я не медик.
— Значит самое время этому научиться, — постарался я немного подбодрить мужчину.
Получилось плохо. Олег кивнул и начал суетливо сгребать всё подряд, пока Александр не перехватил его за руку.
— Я сам, — сказал он и поднял глаза ко мне. — Думаю, одна снайперка нам бы не помешала. Если можно.
Я на секунду задумался. Машинально перевел взгляд на Вальтера и увидел его утвердительный кивок. Снайперская винтовка весит больше штурмовой, и особенности её применения известны. Вот только… Олег показал, что он умеет, а нам на этот раз не нужно торопиться. Нам нужно выжить. Поэтому, эта идея имеет смысл.
Фридрих, который наблюдал и контролировал наши сборы, скривился, когда я озвучил свою просьбу, но винтовку и патроны к ней выдал.
Воду я собрал сам. Полные фляги, таблетки очистки. Проверил фильтры к противогазам. Выбрал самые новые, бросив запасные в рюкзак. Спальники и гамаки, верная лопатка, запас пищевых брикетов. Вроде всё…