— И что ты предлагаешь, командир?
Я кивнул на темноту вокруг.
— Предлагаю простые правила. Первое: никто не остается один. Всегда в паре, сменами. Двое спят — двое дежурят. Даже в сортир ходите вдвоем. Второе: никакой самодеятельности, никаких «я на пять минут». Третье: если кому-то начинают сниться голоса, чужие мысли, если просыпаетесь с ощущением, что это был не ваш выбор — говорите сразу. Это не стыдно. Стыдно — это скрыть и потащить всех за собой.
Я помолчал и добавил тише, но жёстче:
— Четвёртое: если кто-то из нас начнёт вести себя… не так — мы не играем в героизм и дружбу. Сначала… мы удерживаем его. Связываем, если надо. До утра, до ясности ума, пока я не скажу, что всё в порядке. Мы не будем убивать своих. Но и не позволим одному человеку похоронить троих…
Тишина вокруг стала ощутимо плотнее. Потом Александр медленно кивнул:
— Понял.
Вальтер смотрел на меня ещё секунду, будто проверял, не скажу ли я что-то еще. Потом тоже кивнул, коротко, по-военному.
Олег наконец поднял глаза. И в них было слишком много страха. Но пока он держался. На мою речь он ничего не сказал, просто согласно кивнул.
Я подался ближе к костру, чтобы свет отразился у меня на лице. Пусть видят, что я не прячу глаза.
— И последнее. Нас всё же не выгнали. Нас… вывели из периметра, потому что там боятся. А страх — штука заразная, — я бросил в огонь ещё ветку. — Мы сделаем то, что должны. Проверим брод, выживем, потом вернёмся и доложим. Вот так просто.
Я поднялся на ноги.
— А сейчас по поводу дежурств. Первые три часа Кронинг со мной. Ройтер и Собин, вы спите. Потом меняемся.
И только когда все зашевелились, когда руки нашли работу и голова перестала прокручивать опасения и их последствия, я позволил себе одну мысль, короткую и холодную. Грейн был прав в одном, если трещина появится — она появится ночью…
Выкинув всё дурное из головы, я с Вальтером приступил к дежурству. Провели мы его в полном молчании, дабы не отвлекаться и не будить остальных звуками голосов. Вальтер сидел, привалившись к камню, пулемет на коленях, взгляд направлен в темноту, где за деревьями скрывались опасности Скверны. Я ходил по периметру, считая шаги, прислушиваясь к каждому шороху. Ничего не происходило. Не было ни тварей, ни шёпота, ни привычного давления Скверны. Была лишь странная пустота вокруг. И это нифига не успокаивало.
Когда пришло время смены, я разбудил Александра и Олега. Вальтер ничего не сказал, просто кивнул и ушёл к костру, подкинув туда толстые поленья, которые будут медленно гореть до самого утра. Олег поднялся слишком быстро, будто и не спал вовсе. Я отметил это, но сделал вид, что не заметил.
— Три часа, — сказал я тихо. — Потом нас разбудите, и мы двинемся дальше.
Олег кивнул. Александр также коротко кивнул, подтверждая, что услышал приказ. Да, три часа для сна — это предельно мало, но мне почему-то хотелось убраться от «Браво-7» подальше, как будто от этого зависела моя жизнь. Странное ощущение, но разбираться с ним буду потом.
Я лёг, завернувшись в спальник, спиной к костру. Камни под боком были холодными и неудобными, и я некоторое время ворочался, пытаясь улечься удобней. Наконец, я закрыл глаза и попытался уснуть. Однако, сон не шёл.
Мысли крутились по кругу, как хищник в клетке. Я знал, что должен был дежурить с Олегом. Знал, и всё равно поставил иначе. И сделал это осознанно. Потому что если он почувствует надзор, то сломается быстрее. Потому что доверие иногда важнее контроля. Потому что Александр достаточно опытен, чтобы заметить, если что-то пойдёт не так.
Моя логика была безупречной. Вот только логика плохо помогает, когда ты лежишь в темноте и считаешь чужие шаги.
Где-то неподалёку щёлкнул камешек. Я напрягся, но звук не повторился.
— Виктор, успокойся уже и спи! — тихо прошептал я себе под нос. Ну вот, снова заговариваться с собой начал, плохой признак. Я медленно выдохнул и закрыл глаза снова.
И тогда он проявился…
На этот раз это не был просто голос в голове, не было никакого образа. Просто появилось ощущение присутствия, как если бы рядом стоял кто-то очень старый и очень уставший. Давления не было. Было лишь внимание и… легкое сочувствие.
«Ты всё сделал правильно», — сказал Маршал сухо, почти равнодушно.
Я не ответил, ожидая продолжения.
«Недоверие ломает быстрее, чем страх. Бояться — это нормально, а вот страх человека потерять доверие дает Изнанке силу. Ей становится легче забрать человека на свою сторону. Мы проверяли», — продолжил он, будто отвечая сам себе. — «Всегда проверяли. И почти всегда это заканчивалось плохо».