Перед внутренним взором мелькнули образы, чужие образы, которые сложно было рассмотреть, они были как в тумане. Не сцены и даже не чужие воспоминания, а всего лишь их тени. Люди у костров… Такие же ночи… Такие же решения…
«Ты хочешь выжить», — продолжил Маршал. — «Это нормально. Но помни: выживают не те, кто всё и всегда контролирует или кого контролируют. А те, кто понимает, как иногда важно простое доверие. Да, люди идут на жертвы и выполняют приказы, когда их контролируют. Но… люди совершают настоящие подвиги только тогда, когда верят и доверяют. Подумай об этом, Виктор».
Я сжал пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в кожу ладоней. Злость, усталость и сомнение… всё смешалось внутри меня сейчас.
«Он ещё не сломан», — добавил Маршал после паузы. — «Да, трещина есть. Но пока не лично в нём. А во всём этом мире».
Присутствие начало уходить, словно растворяясь в темноте.
«Спи, Виктор. Завтра тебе придётся вести людей. Людей, которые тебе доверились и которым ты должен доверять. Чтобы выжить… Чтобы достичь цели… Чтобы спасти всех…»
Я долго лежал с открытыми глазами, слушая чужие шаги на посту и треск углей в костре.
А потом всё-таки уснул…
Утром я открыл глаза раньше, чем кто-либо разбудил меня, как будто внутри меня сработал будильник. Костёр почти догорел, от него осталась тлеющая кучка углей, дающая больше запаха, чем тепла. Воздух был холодным, влажным, тяжёлым, Скверна сегодня не радовала нас чистым небом, а ржавые тучи над головой намекали на то, что возможно сегодня нас ждет дождь.
Первые звуки, которые я услышал по пробуждению, издал не человек. Где-то вдалеке, за рекой, раздался глухой протяжный рёв — не крик и не вой, а будто хрипящее предсмертное дыхание чего-то огромного. Он был слишком далёк, чтобы представлять угрозу, но достаточно близок, чтобы напомнить: мы здесь гости. Нежеланные гости.
Вальтер рядом со мной проснулся сразу за мной и резко сел, выпрямив спину. Глаза у него быстро приняли осмысленное выражение, как всегда бывает у бывалых воинов, использующих любое мгновение для отдыха, но держащихся всегда наготове. Медленно, без суеты, он первым делом проверил оружие, затем провёл ладонью по лицу, стряхивая остатки сна.
— Дежурство прошло спокойно, — неслышно возник за моей спиной Александр.
Это было похоже не на сообщение, а на своеобразный доклад о победе. Ведь эту ночь мы пережили. Осталось прожить еще таких семь. Вспомнив, почему мы здесь, я сразу же начал искать взглядом Олега.
Тот сидел, подтянув колени, глядя не в костёр, а в пустоту между деревьями. Взгляд был тяжёлый, усталый, но… разумный и осознанный. Он не выглядел сломленным. Он выглядел человеком, который слишком в данный момент слишком много думает. И которого не радуют его нынешние «думы».
Александр присел рядом. Вальтер же вскочил на ноги резко, будто разжатая пружина, сплюнул в сторону и сделал несколько ударов в «бое с тенью», разогревая тело.
— Ну что, — буркнул он, когда через минуту, успев еще и быстро отжаться, остановился напротив меня. — Нас ещё не съели. И у нас не сорвало крышу. Уже неплохо.
Я улыбнулся и просто посмотреть на них. Трое мужчин с разным прошлым, разным характером и разной подготовкой. Абсолютно не похожие друг на друга. Уставшие, напряжённые, но… как правильно заметил Вальтер — живые. И ждущие дальнейших приказов.
— Завтрак сухой, — сказал я спокойно. — Десять минут. Потом выдвигаемся.
Это сработало. Не потому, что я был командиром, а потому что привычка действовать сильнее тревоги. Все сразу же засуетились, занимаясь привычным делом, в условиях легкого, но привычного военного цейтнота. Даже в глазах Олег появилось некоторое спокойствие. Правильно говорил Ульрих: «Пока руки у бойца заняты, в его голове нет места для дурных мыслей».
Пока они ели, я сверился с картой и окружающим рельефом. Река отсюда не была видна, но конечно же она чувствовалась: легкий шум воды раздавался с севера, а холодный влажный ветер нес легкий запах гниющей тины.
— Следуем по маршруту, — инструктировал я, также, как и мои бойцы, пытаясь победить пищевой брикет, своей твердостью не уступающий металлу. — Темп держим средний. Никуда не спешим, как вы уже поняли — времени у нас с запасом. Наша основная задача дойти живыми и с ясной головой.
Вальтер хмыкнул:
— А с остальным разберёмся по ходу?
— Именно.
Александр поднял взгляд от металлической кружки, которую он поставил на почти сгоревшие угли, дабы слегка нагреть воду: