Вокруг был высокий, но редкий лес. Подлесок практически отсутствовал, а немногочисленные поваленные деревья можно было легко обойти. Поэтому я двигался быстрым шагом, периодически срываясь на бег. Странная бодрость никуда не девалась и это радовало.
Через сорок минут — я вышел к уже знакомому обрыву и через несколько минут понял, что ловить тут нечего. От дохлого шакала осталась только лужа засохшей крови, от моего рюкзака — не осталось даже лоскутка. Плохо, но несмертельно.
Я взглянул на коммуникатор, его экран снова потух, пришлось его еще раз стукнуть. Динамик издал сдавленный хрип и коммуникатор умер окончательно. Впрочем, сейчас это было неважно, свою задачу он выполнил. Я мог ориентироваться по солнцу, да и карту местности я запомнил хорошо. Мне просто нужно было идти вдоль обрыва примерно половину пути, а затем свернуть на запад еще более круто, и там уже, используя небольшую реку, как ориентир, пройти вдоль её русла до самого лагеря.
— Легкотня, Виктор! Особенно для такого сурового эсквайра, как ты! — подбодрил я сам себя и покачал головой. Раньше привычки болтать с собой у меня не имелось. А с другой стороны — мне чертовски необходимо было слышать человеческий голос в этом аду, пусть даже это мой собственный голос.
Громкий вой, принадлежавший отнюдь не стае собак, раздался вдалеке. Столь яростный и одновременно ликующий, что у меня холод пробежал по спине. Новая стая? Слава Императору, вой раздавался слева, с юго-запада, а значит всё, что мне следовало делать — это просто начать свой путь к лагерю, оторвавшись от тварей.
И я сорвался на бег, постепенно увеличивая скорость, внимательно прислушиваясь к ощущениям внутри моего тела. Сейчас мне предстоял отнюдь не спринт, а марафон, поэтому силы нужно было рассчитывать тщательно. Тем более, что воды у меня сейчас нет. Я бежал размеренно, огибая большие препятствия и ловко перепрыгивая через небольшие, а где-то на задворках сознания возникло лёгкое удивление — я раньше бегал по-другому! Нет, моя персональная нянька и наставник Ульрих нещадно гонял меня, в том числе и заставляя бегать, но это было другое. Сейчас сами движения как-то изменились. Шаг стал более плавный, размеренный, спина выровнялась, как у профессионального бегуна, словно моё тело само знало, что надо и как надо!
Деревья и кустарники проносились перед глазами, и я неуклонно удалялся от стаи. Вой тварей становился всё тише и тише, отдаляясь все дальше и дальше, пока, наконец, не затих окончательно. Выбежав на небольшую полянку, я остановился, тревожно прислушиваясь. Ничего, кроме шелеста листвы.
Тело разогрелось в процессе бега и холода я уже не чувствовал. Можно было бы двигаться дальше, но странное чувство внутри меня не давало мне покоя. Учитывая, враждебных тварей вокруг пока не наблюдалось, я мог позволить себе небольшой отдых. Тщательно осмотрев землю, я присел, облокотившись на ствол большого дерева и прикрыл глаза.
Вдох-выдох… Вдох-выдох… Представить, как внутри тебя текут потоки энергии, которые завихряются в районе солнечного сплетения, уплотняясь в виде маленького водоворота. Именно этот условный «водоворот» и является проснувшимся Источником, а на месте этого «водоворота» должна рано или поздно сформироваться моя первая полноценная Звезда. Такая долгожданная ранее и смертельно опасная сейчас.
Да, именно благодаря несформированной Звезде, я могу находиться в Мертвом мире. Повышенный фон планеты может доставлять (и доставляет) мне дискомфорт, но не способен убить меня. Ведь для моей смерти Звезда должна взорваться от перегрузки. А учитывая, что полной Звезды у меня всё еще нет, то и взрываться нечему.
На этом шатком равновесии между обычным человеком и одаренным и строилась вся механика Голодных Игр. В любом Мёртвом мире (до его зачистки) человек мог существовать исключительно в таком неопределенном состоянии — уже не простой человек, но еще не одаренный. Пути назад у инициированного не было — случаев превращения обратно в простого человека науке известно не было, а вот окончательно сформировать Звезду и стать полноценным одаренным, инициированный вполне мог.
Самый простой и быстрый способ — это поглощение чистого элериума, которого в Мертвом мире, по очевидным причинам, было в достатке. Именно поэтому, организаторы Голодных игр не беспокоились, что «их» элериум пропадет — любой инициированный, кто воспользуется этой быстрой «прокачкой», достаточно быстро умрет от элериумного излучения, когда его вновь сформированная Звезда взорвется и сожжет его изнутри в энергетическом взрыве.