Сейчас они были задраны вверх. Каньский луч угодил в них расплавив механизм без пяти минут час — бесславный момент капитуляции Контролера Поуп.
Проклятье! подумал он, снова вспыхнув от ярости при воспоминании о трусливом поступке Контролера. Да, пси ее подери, Поуп дожидается пока я не отвлекусь на подавление мятежа, она тут же бежит на поклон к Гу Цуна и приглашает сукиного сына прямо с парадного входа! Эллис прищурил один глаз и мягко сжал свою сигару указательным и большим пальцем глубоко затягиваясь дымом. Этот окурок был у него последним. Он сильно пересох, был в каких-то пятнах и получать от него удовольствие было довольно трудно, поэтому он бросил его под ноги и раздавил каблуком. Ах, какая же ты дрянь, Поуп. Я ведь предупреждал тебя, что каньцы не преминут опозорить тебя. Может быть следовало сказать, что они повесят тебе на шею плексовый диск и выпорют тебя по голой заднице как делают это со своими преступниками. Может тогда ты задумалась бы, стоит ли так поступать, дерьмо несчастное! Черт бы тебя побрал! Если бы только у тебя хватило духу продержаться еще день или два.
Он вспомнил что ему рассказал Барб Истман. Он как раз был в офисе Контролера когда Дзерник сообщил Поуп о мятеже. По словам Истмана, Поуп молча выслушала рассказ Дзерника об убийствах и изнасилованиях, но затем в ярости от того, какая участь постигла негодяев вдруг разоралась:
— Так что ты говоришь он сделал, этот скорый на расправу ублюдок? Клянусь богом единым, Стрейкер не имел никакого права наказывать служащих МеТраКора. И если он убил их, то это самое настоящее убийство! как вы не понимаете! Когда об этом узнают остальные солдаты нашего гарнизона — а узнают они об этом точно — они тоже взбунтуются. Сначала они разделаются с ним, а затем накинутся на нас! Он видно совсем уже выжил из ума со всеми этими его разговорами про эскадру коммодора Вейля и сопротивлении любой ценой. Знаете что это означает? Наши жизни!
Очевидно именно тогда Поуп и решила сдать город. «Чтобы избежать ненужного кровопролития» — как она выразилась в обращении ко всем обитателям Канои.
— Я начал отговаривать их, но меня никто не слушал, — с горечью закончил Истман.
— Ты сделал все что мог. И дело с концом.
И сейчас при воспоминании об этом разговоре, он почувствовал как желчь подступает к горлу от омерзения и ядовито рыгнул. Этот позор имел место три дня назад и победоносные каньцы промаршировали по улицам города уже на следующее утро.. Двигатели их машин ревели, знамена развевались, а в куполе отражались цвета их флага. Две тысячи улыбающихся до ушей шандуньских солдат, с наглухо застегнутых куртках и гордых как самураи, а метракоровцы и их главный представитель с позорным видом встречали их при входе на глазах у всех. И Поуп и Дзерника заставили сначала поклониться в ноги, затем их раздели и прогнав по главной улице секли ивовыми прутьями. Унижение, которое не оставляет ни на грош достоинства у человека, подвергшегося подобной процедуре. Впрочем и поделом идиотам, которые продали нас с потрохами!
Эллис ехал на одном из немногих еще движущихся дорожек к окраинам города, держа в руке макро. Условия его договора с китайским адмиралом все еще были в силе, поэтому он пользовался практически неограниченной свободой передвижения по улицам, а впереди маячил еще и обед с каньским адмиралом. Охрана не препятствовала ему когда он сошел в том месте где четыре дня назад он на передовой показывал своим людям как превратить убогое стандартное лучевое орудие Далгрена в оружие над которым побоялись бы пролетать каньские корабли». У них корпуса как и у нас сделаны из плекса, понимаете? — говорил он. — И мы просто как гром среди ясного неба обрушимся на них и заставим держаться на порядочном расстоянии от города».
Он вскрыл орудия и показал как можно отключить предохранительные устройства и как можно сдваивать аргентиумовые трубки таким образом, что мощность выстрелов учетверялась благодаря начинавшемуся резонансу, создавая усиленный до 10—20 электронвольт потоки частиц сверхвысокой энергии. Он показал чиновникам и кадетам МеТраКора как максимально увеличить угол подъема стволов орудий, как обезопасить орудийные позиции с помощью тяжелых металлических плит и поливать небеса каскадами невероятно мощных потоков мюонов, несущихся в зенит со скоростью 0.995 световой. Это было влияние природные космических лучей наоборот которые ослабляли плексовые корпуса при каждом прохождении атмосферы, денатурируя его и вызывая головную боль у владельцев теряющих при этом немалые деньги.
«Дело в том, что каньские корабли летают по очень низким орбитам, чтобы выжать из своих орудий как можно больше, — сказал он. — Они скользят по поверхности термосферы примерно по девяти разным орбитам, каждая из которых рано или поздно проходит над нами. Затем, согласно законам орбитальной динамики каждые несколько часов они сходятся приблизительно в одном месте и одновременно начинают стрелять, причиняя нам колоссальный ущерб. Но благодаря этому… — он похлопал ладонью по усовершенствованному орудию Далгрена, — мы направляем поток мюонов сюда, их детекторы начинают сходить с ума и — пссст! — они отваливают на более безопасную орбиту. Таким образом на некоторое время они от нас отстанут, до тех пор пока не поймут в чем дело.
Потом он взял с них слово ни в коем случае не направлять раскаленных стволов орудий на один из кораблей вращающихся на орбите вместе с каньскими.
При воспоминании об этом думая о тех колоссальных долгах в которых он оказался, сердце у него упало Он настроил свой макро и направил его в зенит. Но, как говорят, подумал он, слезами горю не поможешь. Все решают деньги. Плевать на Ю Сюйеня и Гу Цуна, а заодно и на ростовщиков на Сеуле, которые совершенно разорили меня. Я всегда могу начать новую карьеру! Ведь остается еще Ким Вон Чун. Пират и в наши дни человек еще более опасный чем когда-либо — я теперь в законе, а он нет, но он мне кое-чем обязан. Я еще давным-давно предупредил его, чтобы он не вставал мне поперек дороги. После того как я разобрался с шестью его пиратскими посудинами, я дал ему уйти от меня на седьмой. Надеюсь он помнит добро.
Кроме того, я могу объединиться с братьями Соломонами. Мы можем отправиться в Зону и возможно разойтись с Кимом пятьдесят на пятьдесят… Впрочем нет, ты уже слишком стар чтобы захватывать каньские транспорты и это уже будет похоже на настоящую капитуляцию.
Новости, которые он узнал прошлым вечером здорово приободрили его. Местный крестьянин с одной из многочисленных рисовых ферм принудительного труда, человек у которого имелись родственники где-то южнее отсюда по меридиану, пришел к Барбу Истману со сбивчивой историей. А Истман тут же привел его к Эллису.
На лице Истмана было выражение жалости и печали. Не верить крестьянину оснований не было, поскольку он принес с собой кольцо. Массивное кольцо с орлом и эмблемой Стрейкера со звездами и волнами. Он поклялся, что перстень был снят с пальца гайдзина — американца, погибшего при неудачной посадке с небес.
От этой новости Эллису едва не стало плохо и его чуть не стошнило. В проклятом перстне все-таки было слишком много пси. И оно проявляло себя в самые неподходящие моменты.
В первый раз ему пришлось поверить в гибель сына. Он почувствовал что сейчас самое время отослать Истмана, чтобы тот стал свидетелем того, как он потеряет лицо, но вместо этого он подошел к письменному столу, чтобы выписать кредитное обязательство крестьянину.
— Вот, с этим можешь пойти и в любом еще работающем магазине взять все что захочешь.
Затем что-то заставило его еще раз взглянуть на узкоглазого человека, который взял протянутую ему бумажку и он вызвал своего слугу, чтобы тот расспросил его поподробнее на родном языке.
— Как называется деревня?
— Святое место далеко на юге… я не понимаю как он ее называет — оно означает поле или равнину где растут каштаны.
— Он пришел из самой деревни?
— Нет, Эллис-сан.
— Тогда как он получил перстень?
— От подруги двоюродной сестры жены брата, родственник которой увидел его.
— А мертвый американец был один?
— О, нет, сэр!