Сыну Тёсо Ёсисабуро в то время было всего четыре годика, поэтому он не представлял никакой угрозы для своего отца, но у него были две пси-проклятые тетки, так вот они и их алчные муженьки ринулись в битву за престол.
Воспоминания стали яркими и удивительно отчетливыми. Этих мужей звали Неной Кай и Сибата Юнкей. Первый был даймё Тикуго, а второй — даймё Кирисимы. В течение года Неной убил Ёсисабуро и провозгласил себя префектом, но аристократы Мияконродзе возвела на помост сына Ёсисабуро, которому к тому времени минуло пять лет и Неною пришлось снова искать убежища на Тикуго. Для этого ему пришлось замаскировать свой корабль под корабль кэмпэя.
Вот в этот-то решающий момент и вмешался сёгун. Он отправил Хидеки Рюдзи в качестве префекта до тех пор пока сыну Ёсисабуро не достигнет совершеннолетия. Но мальчика убили всего несколько дней спустя и вина за это убийство была возложена на Неной Кая. Неной по-прежнему находился на Тикуго, а Сибату Юнкея захватили корейцы и с тех пор его больше никто не видел. Таким образом оба соперника Хидеки Рюдзи были убраны одним ударом.
Кровавый народ с кровавой же историей эти японские самураи, подумал он. Следи за ними и следи за собой. И будет на то воля пси, постарайся не допускать никаких ляпов.
Процедура аудиенции тем временем шла своим неторопливым чередом. Рюдзи-сама читал своим вассалам что-то вроде нотации. Поначалу его речь показалась Хайдену добродушной, хотя и немного странной. Он с трудом разбирал неимоверно сложный придворный японский, но все же понял, что речь шла вовсе не о каких-то мелких чисто философских проблемах и легком высмеивании подданных, которые на первый взгляд составляли существо речи их господина. Через некоторое время он услышал, как вскользь упоминается и его имя и понял, что вскоре ему будет предложено изложить свое дело.
Рюдзи-сама пригласил сыновей подняться к нему на помост и начал перешучиваться с ними — скорее даже подтрунивать над ними. Он принялся обсуждать с ними цвет усов сёгуна.
— Но ведь что есть — то есть, — наконец заявил ему Садамаса.
— Нет, сын мой.
— Как же так, досточтимый отец? Разве может белое быть черным?
— Может, если я так его назову.
— Но почему?
— Потому что я даймё и префект. А префекту нельзя противоречить — на это имеет право только человек более высокого ранга. Разве не так, мистер Стрейкер?
Он заколебался, снова вспомнив совет Ясуко и постаравшись не дать себя обмануть этим разговором как бы ни о чем.
— Не могу не согласиться с вами, господин, — ответил он.
Хидеки Рюдзи утвердительно кивнул.
— Вот видишь, мне противоречить нельзя. Даже гость так считает. — Даймё хлопнул в ладоши. — Поэтому, как я скажу так и есть. Если захочу — могу и павлину велеть стать лисой и после этого все мои подданные увидев его будут говорить, что это лиса, потому что так повелел их господин.
— Но только до тех пор, пока человек еще более высокого ранга не распорядится чтобы он снова стал павлином, — уныло сказал Садамаса.
Хидеки Рюдзи погладил бороду.
— И кто же интересно этот великий человек? Кто здесь может претендовать на столь высокий ранг?
— Только сёгун, отец. — Сам титул означал Верховный Военный Правитель.
— Или чересчур горячо любимый сын, — негромко пробормотал Синго.
Это был первый раз когда Хайден Стрейкер стал свидетелем враждебности братьев по отношению друг к другу. Это сразу привело его в чувство. Все было именно так как он и думал. Несмотря на всю вежливость этот обмен мнениями был испытанием. Отец наблюдал, пытаясь выяснить отношение к нему сыновей, а они — его отношение к ним.
Садамаса поступил мудро, незаметно парируя и отводя удар в сторону.
— Или император. Да не следует забывать и о Сыне Неба на Киото. Или бог Хатиман.
Глаза слушающих этот разговор министров и придворных обратились на Хидеки Синго. Они сразу заметили, что он остался безразличен к упоминанию его священного хранителя и связанное с ним оскорбление.
Хайден Стрейкер наблюдал, понимая достаточно, чтобы разглядеть паутину ненависти, в которую в любой момент мог угодить самый неосторожный. Что-то происходит, вдруг понял он. Что-то крайне опасное витает у самой поверхности. Будь осторожен! Помни, что сказала тебе Ясуко: опасайся семьи префекта, потому что в ней всегда происходит брожение. Ни один даймё не может позволить себе доверять сыновьям. И в свою очередь ни один сын даймё не может доверять своим братьям. На протяжении поколений здесь заключаются едва уравновешенные союзы, и союз даймё со своим слабейшим сыном против назначенного наследника — совершенно обычное дело.
Стоило ему вспомнить какое ответственное дело предстоит сделать, как он начал потеть, пытаясь сообразить, что же ему все-таки нужно просить. Что если каньцы уже напали на Каноя-Сити? тревожно подумал он. Нужно ли просить, чтобы в эдикте префекта было оговорено возмещение убытков? А если да, то в каких размерах? Должно ли оно включать убытки вызванные прекращением торговых операций? И как быть с погибшими? Ведь если было сражение, то наверное должны быть и убитые?
Он подумал об Аркали. Возможно она тоже ранена, или даже убита. Если каньцы высадили свои войска на планету, они наверняка разграбили все имущество находящееся за пределами купола, включая и особняк Джоса Хавкена. Он попытался представить себе последствия, потрясенный сложностью стоящей перед ним задачи.
Может быть мне лучше пытаться достичь далеко идущих политических договоренностей, например попытаться убедить Хидеки Рюдзи ограничить количество каньских войск которые Ю Сюйень может разместить на Сацуме или ограничить объем каньской торговли отныне и навсегда. Может вообще попросить даймё лишить их права торговли в Кюсю? Могу ли я вообще на чем-нибудь настаивать? Как далеко я могу зайти? Пси милостивое, что бы сделал отец будь он на моем месте?
Тревога его все росла. Да, ты слеплен вовсе не из того теста, что он, Хайден, мой мальчик. Ты в ужасе. И понятия не имеешь с чего начать.
И тут его пронзила еще одна мысль. А как же насчет компаний Стрейкера и Хавкена? Может стоит попытаться добиться для них каких-нибудь особых привилегий? Что если бы даймё особо оговорил требование вернуть «Шанс»? Конечно же Ю Сюйень не смог бы противиться такому требованию, даже хотя захват и произошел на транспортной орбите Анклава и формально не в находящейся под юрисдикцией даймё точке пространства. Даже это вопрос очень спорный, подумал он. Даже это. Ведь я даже не знаю наверняка был ли захвачен «Шанс»…
Он почувствовал что словесный поединок подходит к концу. Наконец взгляд Хидеки Рюдзи переместился с сыновей на Хайдена Стрейкера и темные глаза даймё принялись критически рассматривать его.
— Итак, мистер американец. Вы там у себя самурай?
— Нет, господин.
— Нет? Тогда вы должны подчиняться приказам самурая. — Он тактично сделал паузу, глубоко вздохнув и Хайден Стрейкер вдруг понял, что перед ним человек вполне способный на любую жестокость. Неужели он действительно уничтожил пятилетнего сынишку Тёсо Ёсисабуро, как говорил мой отец?
— Расскажи мне про Американо. Много ли там миров? Много ли крестьян на Нью-Нью-Йорке? И водятся ли змеи в джунглях вашего столичного мира?
— Боюсь наш столичный мир сравнительно беден змеями, господин. Наш столичный мир это всего один небольшой холодный континент — зима там как на Немуро, хотя и нет таких высоких гор.
— А ваши сельские жители? Они богаты?
Он немного подумал, понимая, что даймё пытается разыграть из себя невежду.
— Там всего лишь один огромный город. Больше любого другого города в Освоенном Космосе. Там много поэтов, художников, ученых и…