Так он несколько мгновений размышлял, машинально разглаживая ткань своего дзинбаори, затем неожиданно снова обратился к американцу:
— Ответь мне вот на какой вопрос: Насколько мощный луч могут каньцы выпустить с орбиты?
— Насчет каньцев, господин, сказать не могу, но, как вам, наверное, уже известно, у самого мощного орудия Каноя-Сити инжектор мощностью в 95 гигаэлектронвольт. — Он сложил кончики большого и указательного пальцев в кольцо, демонстрируя примерный диаметр аргентиумовой трубки такого орудия. — То есть, лучу подобной мощности требуется всего от трех до пяти миллисекунд, чтобы справиться с полностью фазированным отражающим плексом. Можете представить себе какие потери понесут обе стороны, если…
Хидеки Рюдзи слегка кивнул, прерывая его.
— На Эдо есть лучевое орудие, которое называется «Летняя Молния Тохоку». Я собственными глазами видел его в действии. Один только лафет весит пятьсот восемьдесят ваших тонн, а аргентиумовый питающий элемент в диаметре достигает двадцати двух дюймов. Луч этого орудия способен нарушить межмолекулярные связи чистого супраформного плекса на расстоянии… более двухсот тысяч ваших миль.
Среди горделивого молчания присутствующих Хайдену Стрейкеру оставалось лишь удивленно покачать головой. Трудно было поверить в существование столь мощного лучевого орудия, но, даже имейся оно на самом деле, и окажись каким-то чудесным образом здесь, на Осуми, все равно оно было бы не в состоянии предотвратить бойню, которая начнется завтра. То, как префект унизил своего сына, и потрясло Хайдена и вызвало у него негодование». Я даже представить себе не мог, что такое возможно, — подумал он, — но, по сравнению с этим человеком, мой отец просто ангел. Похоже, самолюбию Нобору нанесен непоправимый ущерб».
Префект выпрямился.
— Надеюсь теперь ты понимаешь почему тебе по моему мнению не стоило хвастаться в Ямато чужеземным оружием?
Вокруг раздались довольные смешки.
— Да, мой господин, но… — начал он и запнулся.
Хидеки Рюдзи окинул взглядом стоящих на коленях самураев. Лицо его было непроницаемо.
— В чем дело? Хочешь еще что-то сказать?
— Господин, вы ведь сами приказали мне высказаться откровенно.
— Так высказывайся.
Он обернулся и взглянул на Нобору.
— Прошу прощения, но каньские орудия действительно лучше. Хотя они и немного меньшей мощности, но отличаются хорошей конструкцией и идеально отвечают здешним условиям.
А еще он хотел добавить, что благодаря своим более скромным габаритам они гораздо легче наводятся и куда скорострельнее. Ему хотелось громко выкрикнуть, что ходят слухи — всего лишь слухи, но зато какие! — будто каньцам в конце концов удалось изготовить сингулярную пушку. Этот ужасный вид оружия десять лет назад уже использовался в войне американцами и японцами, но после ее окончания в 2442 году был полностью запрещен специальным договором. Конечно, никому в точности не было известно, какие технические прорывы за это время втайне удалось совершить каньцам, но, учитывая, что Ганеш Рамакришна в свое время покинул Американо и теперь находился пси знает где, возможно именно достижения в области сингулярной технологии позволили Санаду с такой легкостью объявить войну Американо. А что если эти слухи были правдой?
Он обвел взглядом невозмутимые лица окружающих его людей, их внушительные доспехи, и ему страшно захотелось, чтобы они поняли — все это просто ни к чему. Чистое безумие спускать всю эту свору безжалостных искателей славы на город. Ведь единственной целью было изгнание каньцев из Каноя-Сити с тем, чтобы там могла возобновиться честная торговля. И самым реальным путем к этому были мирные переговоры! Именно на них люди доброй воли улаживали бы свои разногласия! Именно в этом ему виделся здравый смысл и истинное достоинство. Но когда даймё вытащил из-под своей хакама удивительно знакомый бластер и направил его на Хайдена, все эти слова так и застряли у него в горле.
— Узнаешь эту штуку? — резко спросил Хидеки Рюдзи. И снова в воздухе повисло напряжение.
— Да, господин, — признался он, чувствуя как его охватывает ужас. Это был один из его бластеров.
— А эту? — Появился второй бластер.
— Да.
— А эту?
Непонятно откуда появился третий.
Префект довольно усмехнулся. Те кто заметил это, тоже начали иронически ухмыляться и пересмеиваться. Но тут Хайден Стрейкер сделал нечто такое, от чего присутствующие разразились громовым хохотом — он невольно опустил взгляд и с удивлением обнаружил, что его собственные бластеры как всегда на месте, совершенно целые и невредимые.
Они все еще надрывались от смеха когда Хидеки Рюдзи разложил свои неведомо откуда взявшиеся бластеры перед ним.
— Ну-ка, посмотри!
Он так и сделал, вертя их по очереди во внезапно ставших мокрыми от пота руках, внимательно рассматривая плексовые детали, знакомые рукоятки с выгравированными на них орлами. Бластеры были полностью идентичны его собственным.
— Мои оружейники изготовили их для меня всего за два дня, — сказал Хидеки Рюдзи. Он снисходительно улыбнулся, чуть наклонил голову и не отказал себе в удовольствии поиздеваться над Хаденом еще немного: — Тебе не кажется, что они как две капли воды походят на твои? В таком случае, советую задуматься: возможно все, что вы, американцы, столь высоко превозносите обладает лишь иллюзорной ценностью. Сам посуди, эти копии значительно превосходят оригиналы по дальности боя, точности и мощности разряда — минимум на десять-двадцать процентов. Так что не стоит больше рассказывать мне о каких-то там особых талантах твоих соотечественников к производству оружия. — С этими словами он встал и обратился с речью к членам своего Военного Совета. Хайдену оставалось только слушать его с совершенно упавшим сердцем.
— Я выслушал предсказание оракула, — громко сказал им префект. — Оно оказалось полностью созвучно моим собственным мыслям. Я много размышлял над данным вопросом и пришел к выводу, что нам просто необходимо перехватить инициативу! В этой нашей партии «го» мы и так уже добились положения «сенте» и, чтобы полностью покончить с противником, нам всего-навсего нужно получить еще один белый камень. Так что выступаем завтра, дабы одержать великую победу…
Слушая обращение префекта к своим подданным, Хайден Стрейкер вдруг почувствовал, что его бьет нервная дрожь. Спина промокла от пота, а лицо покраснело будто диск Антареса, красного карлика класса М1, украшавшего герб сектора Ямато. Хайден чувствовал себя человеком, вдруг выпустившим на свободу тигра. Он полностью утратил контроль над ситуацией и теперь был бессилен как-либо на нее повлиять.
Неожиданно даже для себя он вдруг поднялся.
— Прошу вас! Умоляю! Измените свое решение! Ведь это только снова вскроет рану, которая в конечном итоге погубит всех! — Хайден Стрейкер слышал себя как бы со стороны. Собственный голос казался ему на удивление слабым по сравнению со громовыми раскатами речи префекта. — Пожалуйста. Вы должны начать переговоры. Как истец в этом деле, я требую…
Присутствующие члены клана Хидеки буквально ушам своим не поверили. Это гайдзин не только посмел перебить самого префекта Кюсю, но и поставил под сомнение правильность решения принятого их господином!
Не успели они оправиться от потрясения, вызванного этим неслыханным святотатством, как Нобору внезапно вышел из ступора — лицо юноши ужасно исказилось от охватившей его ненависти, он вскочил, выхватил свой длинный меч и, крепко стиснув оружие обеими руками, занес его над головой и с ужасным воплем пригнувшись бросился вперед.
Хайден Стрейкер смотрел на рванувшегося к нему Нобору и чувствовал, что не может пошевелить ни рукой ни ногой. Он не успел даже испугаться, а времени уклониться от удара у него просто не оставалось. Только когда меч со свистом начал опускаться ему на голову, он наконец осознал, что Нобору напал именно на него.
К этому моменту Хидеки Рюдзи уже заметил как растет внутреннее напряжение в душе его младшего сына. Публичный позор подтолкнул его к самому краю Бездны и последние несколько секунд он балансировал на ее краю, как человек, вдруг оказавшийся перед самым страшным выбором. Невероятным усилием воли префект сумел заставить себя забыть о том, что Нобору — его сын, и сконцентрировать все свои аналитические способности, сведя их в исключительно точный фокус. Обращенный на любого самурая, подобный взгляд господина мог означать только одно: Бездну, грань между жизнью и смертью. Все инстинкты Нобору были сформированы «Трактатом о Потаенных Листьях», а в особенности его центральной коаной, гласившей: «Выбирая между жизнью и смертью, долг самурая предпочесть смерть».