— Миз Хавкен, я вас еще раз спрашиваю: согласны вы отправиться к отцу и обсудить это с ним?
— У нас просто слишком мало времени! Забудете вы когда-нибудь о моем отце, или нет?
Он протянул руку, не в силах сдержать своих чувств и желая хоть коснуться ее, но она отстранилась.
— Лучше вы послушайте меня, — сказал он. — Мне известно, что ваш отец и мистер Стрейкер действительно встречались с адмиралом. Похоже, существует план по отправке всех нас на Сеул на борту каньского корабля. Я слышал, будто…
— Нет! — Она отрицательно покачала головой. В призрачном свете колыхнулось зеленое пальто. — Это нужно только каньцам. Единственное, чего им хотелось бы, так это отправить весь МеТраКор и всех прочих американских торговцев, от которых так и жди каких-нибудь неприятностей, на Сеул. Я в этом совершенно уверена.
— Да, но…
— Выслушайте же вы меня, наконец! — Она сердито схватила его за отворот куртки. — Эллис Стрейкер и мой отец действительно вели переговоры с Гу Цуном. И именно это им и было предложено — безопасная доставка всех нас на Сеул. Во всяком случае, адмирал называет это именно так, хотя на самом деле он таким образом просто пытается избавиться от самой болезненной для него проблемы: что с нами делать. Разве можем мы согласиться на такое? Как вы не понимаете?
— Что плохого, если он отправит нас всех на Сеул?
Она уставилась на него. Владевшее ей отчаяние постепенно сменялось ненавистью. На улицах внизу то и дело мелькали огни реквизированных каньцами машин.
— А вы разве не считаете, что доставить каньцам как можно больше неприятностей наша обязанность? Ведь они отобрали у нас Каною!
Истман задумчиво пожевал нижнюю губу.
— Верно, но я только не понимаю, как то, что вы предлагаете, сможет стать для них неприятностью. Форт-Бейкер — орбитальная станция. Она находится в прямой видимости каньских боевого флота… и кроме того, будь я проклят, миз, как вы собираетесь туда попасть?
— Лучше признайтесь, что вы просто трусите!
— Нет! — Он на мгновение склонился над парапетом и тихонько продолжал: — Нам бы лучше говорить потише, а то как бы каньские патрули не услышали! Ну так, объясните, в чем же дело? Зачем прорываться на Форт-Бейкер?
— Потому что это позволит нам продолжать борьбу, лейтенант. Мы сможем показать каньцам из какого теста мы слеплены!
Он вздохнул.
— Но еще удобнее делать это с Сеула.
Она заломила руки. Невыносимо было видеть его похожее на сырой пудинг лицо, его очевидную тупость.
— Подумать только! А я-то принимала вас за решительного и отважного человека, — сказала она. Сейчас в ее голосе явственно слышались резкие нотки. — Но, оказывается, ничего подобного. Вы точно такой же, как и остальные. Вы все решили, что сражение проиграно, и сразу стали похожи на стадо покорных овец. Мистер Истман, опомнитесь — это Ямато! А Сеул находится в Зоне! Неужели вы не чувствуете разницы?
— Сеул — это межсекторный торговый склад. Огромный. И там очень сильно американское присутствие. Не то что Бейкер. Форт, конечно, крепкий орешек, но и только. С гарнизоном из нескольких дюжин — максимум пятидесяти человек — чего вы надеетесь добиться? Мы обязательно должны сделать так, чтобы о происходящем стало известно за пределами системы.
— Нет, мы должны остаться здесь. Это наш единственный плацдарм в Ямато. Мы оказались здесь благодаря договору, который Ямато заключать вовсе не хотелось. И его удалось навязать императору только из-за того, что он потерпел поражение в войне. Потеряй мы Анклав сейчас и японцы обязательно найдут предлог никогда больше не пускать нас обратно. Так что Форт-Бейкер — наша последняя надежда.
Он устало потер лицо руками, будто никак не мог уловить смысла ее рассуждений и, поэтому, из последних сил пытался заставить ее понять свою точку зрения.
— Думаю Гу Цун постарается уничтожить Форт-Бейкер при первой же возможности…
— Да, именно так он и сделает, если у него есть хоть на алюминиевую вону стратегического чутья. Таким образом он уничтожил бы остатки американского присутствия не только на Осуми, но и во всем Ямато. Потому-то мы и должны попасть на Форт-Бейкер, укрепив тем самым его гарнизон.
По его глазам было видно, насколько безнадежным ему кажется этот план.
— Думаете мы, двое, сильно укрепим гарнизон? Вы и я? Дочь Джоса Хавкена и мелкая сошка из МеТраКора, которые больше съедят, чем принесут пользы?
Она отвернулась, вспомнив как Эллис Стрейкер рассказывал о том, что каньский губернатор сацумского Анклава Ю Сюйень отбыл из системы Сацумы и уже либо прибыл сюда, либо очень скоро прибудет. Если на Истмана не удастся воздействовать просьбами, возможно есть другой путь.
— А вам известно, что Ю Сюйень намерен полностью стереть Каноя-Сити с лица земли?
Истман задумчиво переваривал ее слова, как бы сравнивая их с тем, что знал сам, или прикидывая многое ли из этого ей можно рассказать.
— Честно говоря, я слышал от мистера Стрейкера, будто Гу Цун готов отдать Каноя-Сити за выкуп.
— Но ни у мистера Стрейкера, ни у кого-либо еще просто нет средств на уплату выкупа, — чересчур поспешно парировала она.
— Он говорил совсем другое.
Она бросила на него гневный взгляд.
— И что же интересно он говорил, мистер Истман?
— А то, что, если Гу Цун уведет свои корабли и войска из системы, он готов выделить на его личные нужды солидное количество ауриума.
— Этого не будет, — сказала она, вспоминая о пятнадцати траншах ауриума. То, как сердито отец набросился на нее, вернувшись домой после встречи с Гу Цуном, до сих приводило ее в трепет. Возможно он так рассвирепел из-за унижения которое испытал, видя как каньский адмирал ест с его любимого кантонского фарфора, пользуется его мебелью и вообще живет в его уютном белом особнячке как у себя дома. Но все же так кричать на нее было нечего. Теперь от особняка практически остался только остов. А ведь отец чтобы построить его вынужден был трудиться не один год. И все пошло прахом.
— Кой черт тебя дернул рассказать Стрейкеру об ауриуме? — рявкнул отец.
— Мне показалось, что он тоже должен знать об этом, — ответила она, и следующими словами практически обезоружила его: — Ты сказал мне, что это твой ауриум. А на самом деле он принадлежит ему. Скажешь, нет?
— Ты просто глупая девчонка! — взорвался он. — Знаешь, что ты наделала? Знаешь? Ты лишила нас средств, которых нам с тобой хватило бы на всю жизнь. Стрейкеру так и так был конец. А теперь ты и нас лишила всяких шансов!
Зверь, до поры до времени притаившийся в душе Джоса Хавкена, наконец вырвался наружу — яростный и неуправляемый. Едва успев начать, он уже довел ее до слез, он грубо тряс ее и несколько раз замахивался, будто собираясь ударить, а потом вдруг начинал обнимать и просил у нее прощения. Это было просто каким-то наваждением — демонстрацией абсолютной власти, которую один человек может иметь над другим до тех пор, пока между ними сохраняются близкие отношения.
Она уставилась на Истмана, опустив руку в карман похожего на накидку пальто.
— Так вы поможете мне, лейтенант? Или нет?
Он, мучаясь от нерешительности, несколько мгновений смотрел на нее, затем медленно произнес:
— Очень скоро каньский корабль доставит вас на Сеул. И все будет О'кей. Вот увидите.
— Но ведь до того, как каньцы позволят кораблю с нами на борту покинуть пределы системы, может пройти несколько недель! — Она сжала губы и отвернулась. Разве могла она выдать ему истинную причину, по которой так хотела попасть на Форт-Бейкер? Разве могла она ему сказать, что все это затеяно исключительно с целью найти Хайдена, и что найти его для нее было важнее всего на свете? С точки зрения логики это было необъяснимо. И у нее не было никаких разумных причин. Она просто должна. И уж если Барба Истмана невозможно убедить стратегическими соображениями, разве убедишь его своей сомнительной интуицией? Больше всего ей хотелось просто сказать ему, что она убеждена в необходимости бегства на Форт-Бейкер и это единственно правильное решение, но никак не могла подобрать нужных слов.