У Эллиса угрожающе приподнялась верхняя губа, обнажая зубы.
— Ах эта Фостер! Даже находясь на смертном одре она и то не дает нам с вами поговорить спокойно! Валяется на свой койке, свесив задницу, и печень у нее черная как смола от кое-чего, подхваченного на Кагаяне много лет назад. Уж ей-то в любом случае не видать Сеула как своих ушей, корабль там или не корабль, тем более вы сами говорите, что заморозка здесь запрещена по договору.
Присутствующие начали переглядываться.
— Когда думаете о своем будущем, подумайте и вот о чем: Еще ни одному человеку не удавалось вскарабкаться по жизненной лестнице до самого верха без ущерба для души. И если вы по-прежнему будете лизать задницы толстым котам, то так до конца дней своих и останетесь жалкими ничтожествами!
Они стояли в ночной духоте, нервничающие и поникшие в расстегнутых до пояса рубашках из натурального шелка, промокших от пота. Лица их не выражали ничего кроме уныния и скуки. Наконец старший из метракоровцев медленно заговорил:
— Почему мы должны верить тому, что вы нам тут рассказываете, Стрейкер? Вот вы всеми правдами и неправдами заставили Совет организовать оборону против каньцев и посмотрите к чему это привело. Даже купол выведен из строя. А ведь могло бы быть и гораздо хуже.
Ответ Эллиса был исполнен ярости и презрения.
— Да ты, как я погляжу, настоящий метракоровец, а, Проули?
— Ничего не имею против того, чтобы согласиться с вами, мистер Стрейкер.
— Тогда выслушай меня и возможно наконец что-нибудь поймешь. Я предложил за Каноя-Сити выкуп в десять траншей и Гу Цун согласился его принять!
На всех лицах явственно отразилось недоверие.
— Да полно вам! — сказал Проули. — Вы что же — хотите сказать, он вот так просто возьмет, да и выведет свою эскадру из системы? И дело с концом?
— За десять траншей ауриума — будьте уверены!
— Не верю!
— О'кей, бывший. Не веришь — проверь.
Они взглянули на макро, который он вытащил из кармана. Его луч проникал сквозь потолок, пронизывал двадцать громоздящихся над их головами этажей, несколько слоев супраформного плекса, из которого был изготовлен купол, и две сотни миль облаков и постепенно редеющей атмосферы. Хотя они, уставясь на экран не имели ни малейшего понятия о том, что должны увидеть. Перед ними на экране простиралась безбрежная и бездонная беззвездная тьма, посреди которой мелькали только габаритные огни кораблей.
— Каньские корабли как и раньше на своих местах! Что же тут такого?
Смех Эллиса отдавал презрением. Он распахнул портьеры и вышел на большой балкон, взмахом своей харизматической руки приглашая всех за собой. Оказавшись снаружи они сквозь отверстие в куполе и разрывы в облаках с трудом различили редкие звездочки, являвшиеся огоньками каньских кораблей.
— Верно, корабли действительно там. Но что там еще? Видите или нет? — Он снова рассмеялся, едва ли не с издевкой. — Нет? Конечно же, вы не видите! Так вот, могу вам сказать: индекс высок как никогда! Скоро и муха в нексус не проскочит. А поскольку ни у кого из вас нет таланта, вы просто и представить себе не можете, что через некоторое время будет с квадратурой. Но видишь ли, Проули, Гу Цун не такой как ты и шкурой чувствует, что индекс поднялся до предела. Он торчит здесь достаточно долго, чтобы заметить признаки его повышения по состоянию атмосферы. Он знает, что между Два-Восемь и Два-Девять назревает такой конфликт, который обойдется с его разбойничьей эскадрой подобно Сцилле и Харибде. И ему отлично известно, что означает это затишье. У него просто нет иного выхода кроме как убраться отсюда, и он это сделает даже если ему придется выводить все свои корабли из системы лично.
Они задумались над тем, что говорил Эллис, представляя себе каньские экипажи бросающие корабли в пучину кажущегося спокойствия, астрогаторов агонизирующих в своих креслах. Только сейчас они почувствовали как влажная духота стискивает их, мертвенная и гнетущая. Они буквально истекали потом — при такой влажности пот просто не мог высохнуть — и едва не задыхались. Кожа казалась липкой, а ветерок больше не освежал ее, потому что он просто прекратился. Облака сгустились над городом как теплое влажное одеяло, накрывшее их с головой. Затишье перед бурей. Они вцепились в перила балкона, жалкие как огородные пугала, заложники МеТраКора, каньцев и Осуми.
И тут они что-то почувствовали.
Почувствовали какое-то движение на своих влажных от пота лицах. Вроде нежного прикосновения материнской руки ко лбу и щекам. Какое-то колебание воздуха.
— Ветерок!
— Господи, и правда!
— Я тоже чувствую.
— Боже мой, и я тоже!
Леннардс наконец повернул голову и взглянул на Эллиса.
— Мистер Стрейкер, но если каньскому адмиралу все равно придется уходить, зачем же вы предложили ему выкуп?
— Если хочешь выведать у человека его секреты, нужно ему что-нибудь предложить. Дело в том, что на подготовку флота потребуется с полнедели. Он должен передать дела Ю Сюйеню. Мне нужно было знать дату, на которую он назначил отлет, чтобы успеть приготовиться.
— Приготовиться к чему?
Эллис безнадежно махнул рукой.
— По-моему, разговаривая с такими как вы, я просто мечу бисер перед свиньями. Может вы хоть деньги цените больше чем слова. — Он снова терпеливо принялся объяснять, как будто перед ним было три дюжины бестолковых детишек. — Поверьте мне на слово, Гу Цун отбудет послезавтра. А для вас никакого корабля не будет. Поэтому у вас есть только два варианта: вы можете остаться здесь, как собирается поступить ваш жополиз Проули, и когда прилетит господин большой начальник Ю Сюйень, испытать на своей шкуре что такое настоящее каньское гостеприимство. А можете отправиться сегодня ночью со мной и заработать то, что вам давным-давно причитается. — Он выудил из сумки пригоршню тяжелых ауриумовых кругляшей и высыпал их на полированую крышку стоящего рядом стола так, что они со звоном покатились во все стороны. Некоторые из метракоровцев бросились к столу и начали скрести их ногтями.
— Ред!
Астрогатор приблизился.
— Да?
— Расскажи им сколько еще таких ты видел.
— Гораздо больше — траншей пятнадцать.
Они так и остолбенели. Официальный оклад сотрудника МеТраКора составлял менее десяти тысяч американских денежных единиц за стандартный год — сумму на которую учитывая налоги и инфляцию едва можно было свести концы с концами. Сумма же, названная астрогатором Стрейкера, равнялась заработку любого из них за десять тысяч лет!
— Исключительно потому, что вы мне очень нужны, я дам каждому, кто последует за мной по сто тысяч. И обещаю, что когда мы доставим на Сеул сведения о сложившемся здесь положении, все эти люди станут настоящими героями.
— Значит вы собираетесь на Сеул? — спросил один из них.
— Ну да. Я ведь, кажется, уже говорил, разве нет?
— Но как?
— На борту «Шанса», Проули. А ты как думал?
5
Обе группы встретились на космодроме следующей ночью после начала комендантского часа. Поднимался ветер и быстро несущиеся по небу облака то и дело расходились. В разрывах между ними проглядывали похожие на бриллианты звезды. На одном шаттле должен был лететь Боуэн со своей группой, а на втором — Эллис со своей. На то, чтобы забрать из особняка Хавкена остатки ауриума и доставить его в темноте на северную окраину Каноя-Сити потребовалось два часа. Двое часовых, охранявших шаттлы уже лежали связанными в дренажной канаве, проходящей по периметру космодрома.
Все прошло без сучка без задоринки. Они быстро погрузились в два сорокадвухфутовые шаттла, передали выведанные у каньцев позывные и взлетели. Обычные формальности по радио были пройдены без малейших проблем. Эллис взял управление в свои руки и обежал взглядом мигающий и попискивающий хаос на контрольной панели. На всех приборах красовались иероглифические надписи, но он знал о пилотировании вполне достаточно, чтобы обойтись и без них.