Подойдя к компьютеру, Мейгри посмотрела на экран, вздохнула, привычно нажала на клавишу «ключ», а затем – «ввод». Ничего не изменилось. Нужен был пароль, а Саган его не назвал. Конечно, это должно быть что-то известное ей, известное только им двоим, потому что всем, не входящим в королевскую семью, запрещалось знать таинство обряда.
Вспомнить нужные слова не представлялось слишком трудным, но набрать их на клавиатуре, дать им жизнь – требовало гораздо больших усилий. Она могла бы сказать их вслух, но это означало дать им душу. Пальцы ее не гнулись и дрожали.
«Двое должны пройти путями тьмы, прежде чем они достигнут света».
Она нажала клавишу «ввод», желая, чтобы слова поскорее исчезли, но снова ничего не произошло.
Мейгри прикусила губу и перечитала набранное предложение. Они точно должны быть паролем, который он выбрал.
А, вот в чем дело. Глупая ошибка. Она добавила пропущенную букву «ь» в слове «тьмы». И еще раз нажала «ввод».
Экран засветился, возник текст. Но она могла только догадываться, что это текст, потому что несколько минут не видела ничего, кроме расплывчатого пятна.
– Обряд посвящения, миледи? – спросил Дайен с сомнением. – Не кажется ли вам, что это... глупо?
Мейгри отрицательно покачала головой.
– Лорд Саган говорит не о братской пирушке. Это серьезно. Очень серьезно.
Дайена встревожил ее тон, но Мейгри и не пыталась ничего смягчить. Она хотела, чтобы юноша испугался, испугался как можно сильнее.
Они сидели в пустой гостиной для дипломатов. Сквозь огромный иллюминатор она наблюдала за неизменным и вместе с тем постоянно меняющимся пространством вселенной. Она снова стала наведываться сюда, а сегодня пригласила с собой Дайена. В гостиной было холодно, мебель отсутствовала, если не считать нескольких кресел, похожих на круги, сложенных пополам таким образом, что одна половинка служила сиденьем, а другая спинкой. Сидеть в них оказалось не очень удобно, потому что подлокотники были высокими. Мейгри смотрела на звёзды, блестевшие в черном космосе, и обдумывала, что скажет дальше.
Дайен сидел напротив и неотрывно глядел на ее шрам. Подумалось вдруг, что когда кожу на лице латали, зацепили иглой душу и вшили в шрам. Лицо ее никогда не выдавало ни мыслей, ни чувств, но они зачастую легко читались по шраму. Он видел, как пульсирует в нем кровь, передавая биение сердца. Он по-нимал, что не должен так пристально смотреть на шрам, что это невежливо, но ничего не мог с собой поделать. Когда она неожиданно посмотрела на него, он покраснел и сделал вид, что рассматривает центуриона, стоявшего в дверях.
Мейгри невольно поднесла руку к шраму, который порой начинал невыносимо болеть.
– Обряд посвящения много лет назад проводили как проверку.
– Проверку? – Дайен вскочил с кресла. – Лорд Саган не верит мне? Это так, миледи? Он не верит, что я...
– Сядь, Дайен, и позволь мне закончить. Юноша вспыхнул, пристыженный холодным упреком, прозвучавшим в ее обычном тоне, и сел в кресло.
– Во времена Второго Средневековья, которое наступило в начале двадцать первого века, интеллигенция видела только две путеводные звезды в будущем человечества – космические путешествия, куда человек мог отправиться, спасаясь от репрессий правительства, и генетические исследования, чтобы создавать лидеров-суперменов, которые бы свергли все репрессивные правительства и взяли контроль за властью на себя. Последующие несколько поколений доказали, что успешно решаются обе задачи.
Но когда начался процесс генетического отбора и усовершенствования, тираны попытались создать суперменов для своих целей. Ученые предвидели это и засекретили исследования. Они разработали тесты, дающие возможность определять, кто действительно имеет королевское происхождение, а кто, так сказать, дешевая имитация.
Дайен беспокойно заерзал, нахмурился, и Мейгри на минуту замолчала, внимательно следя за ним. Она прекрасно понимала, о чем он думает и о чем хотел бы спросить. Но ему надо научиться терпению. Ее внимание привлекало другое – кобальтового цвета глаза и огненно-рыжие волосы, напоминающие львиную гриву, складка между рыже-коричневыми, похожими на крылья бровями, большой лоб, высокие скулы, чувственные губы. Глядя на его лицо, она видела другое – лицо единственной, любимой и верной подруги. Мейгри казалось, что она видит Семили на фоне огня и ужасов той ночи.
И она торопливо отвела взгляд.
– Прошло время, и процесс генетических преобразований настолько усовершенствовался, что королевская семья сама уже могла заниматься генетическим контролем с целью сохранения чистоты крови. Браки разрешались только после тщательных компьютерных исследований. Для мужчины, который имел какие-либо слабые стороны, подбиралась женщина, у которой именно эти стороны были сильными. Случалось, что и не срабатывало. Как я уже говорила, нужна еще искра Божья.
К этому времени генетические тесты стали неотъемлемой частью культуры королевского рода, смешались со всевозможными обрядами и церемониями и постепенно в некоторых частях галактики утратили свое первоначальное назначение. Приблизительно тогда начал обретать силу Орден Адаманта.
Королевский род предназначался для управления государством, но никто не возлагал на него роль властителя душ и тел. Боговдохновенные, сильные и властные священники Ордена Адаманта проповедовали поклонение Всевышнему по всей галактике.
Они привнесли понятия вечной жизни и подчинения воли Божьей в жизнь людей разных культур, особенно в жизнь королевского рода, представители которого зачастую покидали свою планету, чтобы вступить в брак где-то в другом мире, совершенно отличном от их собственного. Порой у жениха и невесты общей была только религия.
Старый генетический тест стал первым из ритуалов, который взял на себя Орден. Священники стандартизировали его, добавили несколько своих штрихов, и таким образом ко времени правления твоего дяди, короля, – добавила Мейгри, чтобы успокоить юношу и тонко намекнуть на серьезность того, о чем она говорит, – тесты превратились в настоящий обряд, торжественную церемонию, на которой присутствовали проповедники и... и подобные им.
Мейгри закашлялась. Один из охранников расторопно принес ей стакан воды.
– Благодарю, – сказала она, улыбнувшись охраннику.
По выражению лица центуриона было видно: он принял ее улыбку за великий дар. Дайен понимал, что в эту минуту чувствовал центурион. Холодная, гордая и сильная женщина выглядела одновременно хрупкой и беззащитной. Юноша всеми фибрами своей души желал утешить ее печаль и защитить от опасности. Однако сама мысль о том, чтобы обнять ее или даже прикоснуться к ней, казалась ужасной, недопустимой. Он мог бы с таким же успехом хотеть обнять... комету. Желание юноши защитить ее, прикрыв своим телом, броситься между ней и тем, что ей угрожает, было импульсивным. То же самое он видел на лице центуриона, которому Мейгри и пяти слов в общей сложности не сказала.
Не сознавая, что делает, Дайен вскочил с кресла и бросился перед ней на колени.
– Миледи, вы так несчастны! Позвольте мне... Скажите, что я могу для вас сделать?
Мейгри улыбнулась, но тут же поджала губы, шрам ее покраснел. Протянув руку, она взяла его за подбородок и крепко сжала пальцами. Ногти буквально впились в кожу, и она повернула его лицо в свою сторону.
– Загляни в себя, Дайен! То, что ты испытываешь сейчас, – это сила королевской крови. Когда-нибудь те чувства, которые ты испытываешь в отношении меня, люди будут испытывать в отношении тебя.
Она оттолкнула его от себя, подобрала ноги в кресло и задумалась.
Едва удержав равновесие, Дайен потер поцарапанный подбородок и посмотрел на нее. Он был в ярости. Его грубо оттолкнули, нанесли удар по самолюбию. Он не был уверен, что понял правильно ее последние слова. Мейгри даже не смотрела на него, просто сидела молча. Дайен медленно поднялся и вернулся в кресло. Оторвав руку от подбородка, он увидел на пальцах кровь.