— Рад тебя видеть, Аленушка, — все же выдавил Витковский.
— Взаимно, — улыбнулась Амельская.
— Располагайся, девонька! — тут же захлопотала Грейс. — Мы все так рады, что ты заскочила на огонек!
Рысь издала сложный трубный звук — словно собиралась высморкаться, но в последнюю секунду все же одумалась и решила чихнуть.
— Все рады! — сказала Кюнхакль, строго посмотрев на нее. — Все, до последней собаки Джульки! Токмо некоторые еще не врубилися толком, каковое счастье нам улыбнулось. Моча в голову ударила от таковой удачи. Вместе с горшком!
Русская королева красоты едва заметно усмехнулась.
— Давно меня уже не называли девонькой, — сказала она. — Окружающие боятся мне слово поперек сказать, называют Аленой Макаровной и на «вы», чтобы не осерчала…
— А можете? — заинтересовался Родим.
— Можешь, — поправила его Алена. — Конечно, я ведь живойчеловек, а не картинка со страницы журнала. Иногда после съемок так устаю, что могу на ком-нибудь сорваться. Могу накричать сдуру. Но удовольствия мне это не доставляет, и я в таких случаях всегда переживаю и извиняюсь.
— Не сердись на Авдотью Никитичну, — попросил Песец. — У нас на Новой Рязани все так разговаривают. Все пыльным мешком прибабахнутые, — прибавил он, ласково глядя на любимую женщину.
— У нас на Новой Рязани грибы с глазами, — недовольно откликнулась Грейс. — Их ядят, они глядят!
— Нет-нет, я не собираюсь сердиться, — заверила Амельская, пока оскорбленная фрау Кюнхакль возмущенно семафорила жениху ресницами. — Такая дивная непосредственность!..
Грейс немедленно расцвела.
— Меня, кстати, Родимом зовут, — сказал Пестрецов.
— Светка, — дерзко представилась Рысь. — Р-р-р-разорвать мою задницу!
— Ну, мне, наверное, не имеет смысла называть себя, — пожала плечами Амельская.
— Да что вы, Алена свет Макаровна! — всплеснула руками Грейс. — Кто ж вас не знает, голубонька моя⁈ Разве что лось какой дикой! Или рысь…
— Просто Алена, — поправила королева красоты. — И «кто тебя не знает».
— А как тебя зовут на самом деле? — нагло спросила Светка, которая не собиралась делать знаменитой гостье никаких поблажек.
— Это настоящее имя, — спокойно ответила та. — А фамилия — сценический псевдоним.
— Может быть, хочешь чавой-нибудь, девонька? — озабоченно поинтересовалась Грейс. — Чаю там кипяченого, шипучей воды какой бусурманской, зелена вина?
— Спасибо, зелена вина не надо, — улыбнулась Амельская. — А вот если у вас найдется чашечка кофе…
— Конечно! — Кюнхакль опрометью кинулась в кухню за чашкой.
— А… э-э-э… — Алена забеспокоилась, увидев, что, вооружившись посудой, Грейс двинулась к ширпотребовскому кофейному автомату, который горделиво высился в углу. — А нет ли у вас кофемашины?..
— Это не просто автомат, — с болью в голосе произнес Лось, вполне понимая, как оно выглядит со стороны. — Это автомат, полностью перенастроенный лично мной. Гениально перенастроенный. Попробуй этот божественный напиток, умоляю! Тебе понравится, гарантирую…
Несмотря на этот вопль души, Амельская приняла чашку готового кофе с опаской и пригубила с большим сомнением.
— О! — внезапно поразилась она.
Лось засиял, как начищенный пятак. Кофейный автомат в каюте — это был единственный предмет бытового плана, который он категорически вытребовал у Павличенко.
— Действительно нечто, близкое к шедевру… — задумчиво проговорила Алена, смакуя очередной глоток. — Конечно, если загружать в автомат элитную робусту, то он будет выдавать напиток на уровень круче, чем обычно. Но ведь ее еще и правильно приготовить надо…
— А вот для этого и нужны голова и руки, — заметил Казимир и, подумав, скромно добавил: — Светлая голова и золотые руки.
У Рыси было сложное выражение лица, но она нашла в себе силы промолчать.
— Папа у меня тоже рукастый, — похвасталась Алена. — Ты ему обязательно понравишься.
Пестрецов машинально отметил про себя это «понравишься», а не «мог бы понравиться». Любопытная оговорка. То есть друзей тоже порой знакомят с родителями, конечно, не только возлюбленных. Но это как минимум означает, что Лось для Амельской — друг, а не случайный знакомый. Любопытно.
— Я на самом деле до тех пор, пока не перебралась на Светлый Владимир, часто пила кофе из таких автоматов, — призналась Алена. — И потом еще, в университете… Только некому было правильно их настроить. А эксклюзивный кофе от бариста — это уже совсем потом, пришлось пить, когда появились шальные деньги от съемок. А то окружение не понимало: чего это вдруг такое плебейство — кофе из автомата⁈ А я от бариста так и не смогла полюбить — горько, противно… — Она вздохнула. — Я сладкое люблю, как последний плебей. Мне нынче вообще часто хочется всякого плебейства. В траве поваляться, допустим. Продвинутой королеве красоты, которая разбирается в элитном вине и современной моде, валяться в траве не к лицу. — Она тряхнула шикарными волосами, которые рассыпались по плечам. — А у вас тут хорошо на самом деле. Все такие настоящие, не то, что у нас в бизнесе… А Авдотья вообще прелесть. Авдотья, да, я правильно запомнила?..