— Пока у нас нет полной информации, я ничего не исключаю, — заявил Сергей Васильевич. — И повторюсь, что готов понести любую ответственность перед императором за свою серьезную ошибку.
— Только император — не царственный самодур, как в западной пропаганде, — задумчиво отозвался Песец. — Он готов предоставлять своим подданным право на ошибку.
— Совершенно верно. Хотя это, конечно, исключительно в компетенции Александра Михайловича, и в любом случае для нас с вами это слабое утешение. — Он помолчал. — Спасибо, Родим Афанасьевич, что привлекли к операции рейнджеров Саггети и комбатантов бывшего «Аламута». Это был хороший ход. Все они показали себя с наилучшей стороны.
— С команданте Гламом Саггети все в порядке? — безучастно спросил Пестрецов.
— Сломана лучезапястная кость правой руки, несколько ушибов и кровоподтеков, но в остальном — никаких повреждений, — заверил Павличенко. — Вы можете посетить его в госпитале. Вы — или другие члены вашей команды, — прибавил он на всякий случай.
Рысь прерывисто вздохнула.
— А как ваша рука, Светлана Кирилловна? — поинтересовался куратор.
— Спасибо, все хорошо. — Рысь подняла кисть, залитую фиксирующей медицинской пеной. — Через пару дней смогу играть в теннис.
— Также в порядке ваши друзья Ларри Джарвис, Стив Кувалда, Чедка Чалмерс и Игнат Федотов, которого вражеские боевики под угрозой плазмомета использовали в качестве приманки, — продолжал Павличенко. — Синяки, у Чедки сломана челюсть, но кроме этого — ничего серьезного. И об этом я тоже хотел бы поговорить с вами.
— Это необычно? — заинтересовался Родим.
— Это довольно любопытно, — задумчиво произнес Сергей Васильевич. — Мы к этому вернемся. Но сначала я хотел бы остановиться на фигуре необычного вражеского комбатанта. — Он поднял руку, активизируя стеллариум.
— Это ведь не человек, верно? — осторожно спросил Витковский, разглядывая на снимке останки странного комбатанта с размозженной кран-балкой головой, которые лежали на прозекторском столе. — Ни один человек не способен на такие трюки. Внутри его тела рептилоид, способный сгибать колени назад, как в том старом кино?
— Это человек, — устало произнес Павличенко. — Вскрытие показало, что он ничем не отличается от обычного homo sapiens — ну, разве что увеличенной мышечной массой.
— Вот как? — произнес Песец. — Он выглядел пропорционально сложенным.
— Потому что мышечная масса у него увеличена за счет подкожного жира, — пояснил Сергей Васильевич. — Продолжительная голодовка могла его убить: в его организме совершенно нет собственного запаса пищи.
— То есть ничего лишнего, — сосредоточенно проговорил Пестрецов. — Только то, что может понадобиться в боестолкновении. От жировой прослойки в бою пользы мало, поэтому вместо нее — мышечная масса… — Он поднял взгляд. — Но тогда по-прежнему выглядит так, что боец сконструирован искусственно. Даже если в нем нет рептилоида. И выходит, что его конструировали, чтобы он с виду ничем не отличался от окружающих, в то же время обладая значительными преимуществами. Идеальный диверсант?..
— Почему же он тогда не воспользовался огнестрельным оружием? — поинтересовалась Светлана Рысь. — С такой невероятной реакцией он запросто мог всех нас перестрелять на месте!
Грейс Кюнхакль нетерпеливо сделала раздраженный жест: суть произошедшего уже была ей понятна.
— Думаю, по той же самой причине, по которой вы не готовы развивать такое усилие, при котором начинает разрушаться человеческое тело, — тем не менее снизошел до ответа Сергей Васильевич. — Прочность материала! При скорости стрельбы этого комбатанта оружие может раскалиться и выйти из строя. Может выйти из строя спусковая пластина. Со сложным оборудованием вроде плазмомета, не рассчитанным на бешеный режим ведения огня, вообще может случиться что угодно — особенно когда этот… это существо находится в состоянии боевого безумия.
— И значит, клинок, — сосредоточенно сказал Песец.
— Верно, — согласился легенда русской разведки. — Вывести из строя нож гравитационной перегрузкой практически невозможно. Зато при такой стремительной скорости движений клинок по уровню поражающих факторов приближается к огнестрельному оружию. Всё вполне здраво и рационально… — Сергей Васильевич снова помолчал. — И, кроме всего прочего, здесь могут быть и некие психологические мотивы…