Пожав плечами, дама резко выбросила в его сторону правую руку. Обрезок трубы, служивший ей наручем, сорвался с худого предплечья и, мелькнув в воздухе словно бумеранг, ударил грабителя прямо в середину лысого лба. Бородач хрюкнул и медленно, как могучее подрубленное дерево, повалился на асфальт.
Девушка покрутила головой, но случайный прохожий, у которого бандиты отобрали имущество, уже давно удрал со всех ног на людную улицу, как только она отвлекла нападавших, так что возвращать награбленное было некому.
Ладно; когда полиция обнаружит у нокаутированного наркомана чужие карточки, она едва ли оставит ему добытое. А если ограбленный не обратится за ними в полицию, решив, что еще дешево отделался, то это его священное право. За свернутый нос нападавшего действительно можно надолго присесть.
Девушка категорически не понимала такого странного закона, но со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Пусть немцы живут, как им нравится, взасос целуют кроссовки чернокожим в попытке искупить несуществующие обиды и широко пропагандируют любые половые извращения. Наверное, местных так больше заводит.
Правда, запрет сопротивляться при ограблении вряд ли был связан с униженным мазохистским удовольствием. Скорее он был вызван банальной трусостью. Но в любом случае, это дело местных. Каждый живет так, как позволяют власти и собственные моральные убеждения.
На всякий случай девушка методично обошла всех вырубленных противников. С двумя, которые болезненно храпели и скрипели зубами в забытьи, всё было ясно с первого взгляда, а вот лысому бородачу пришлось оттянуть веко, чтобы убедиться, что кусок трубы его не убил.
Нет, не убил. Чтобы убить такого бычару обрезком трубы, разумеется, усилий надо приложить гораздо больше.
Еще раз пожав плечами, дама направилась к черному входу в ресторанчик.
Глава 2
Девушка поднялась по лестнице на два этажа. Никто ее не остановил, ни один из сновавших по лестнице официантов не обратил на нее внимания, хотя она могла держать пари, что ее появление уже давно срисовали и теперь внимательно ведут наблюдение, не попадаясь на глаза. Что касается постоянно шмыгающих мимо сотрудников ресторана, то в основном они наверняка здесь и работали, и не имели никакого отношения ни к немецким, ни к русским спецслужбам.
Она приблизилась к неприметной двери в конце полутемного коридора, приложила к электронному замку запястье — замок коротко одобрительно пискнул, — а затем быстро набрала шестизначный код на высветившейся на мониторе виртуальной клавиатуре. Щелкнули мощные магнитные полосы, которые удерживали дверь запертой, и девушка вошла внутрь.
Снаружи казалось, что помещение должно выглядеть затрапезным, что местные уборщики хранят здесь швабры, тряпки и пластмассовые ведра. Однако выяснилось, что внутри комната гораздо больше, чем представлялось из коридора. Больше и шикарнее — помпезной императорской роскоши, разумеется, здесь не было, однако группа руководителей среднего и высшего звена вполне могла провести здесь за ужином вечернее собрание или деловую встречу с бизнес-партнером.
В стильно отделанном помещении имелись два больших сдвинутых стола, укрытых дорогой скатертью. На столе стояли блюда с фигурно нарезанными паштетами фуа гра, ломтиками стейка и наструганным хамоном, стояли вазочки с экзотическими фруктами и бокалы дорогого красного вина.
Кроме этого, в комнате на низких диванчиках в районе столов обнаружились Родим Пестрецов, Казимир Витковский и Грейс Кюнхакль, а также их куратор, легенда русской разведки Сергей Васильевич Павличенко.
— Привет, Светка! — обрадовался Лось, поднимая ей навстречу бокал. — Заходи, только тебя и ждали! Знаешь, чего они тут дают на закуску простому русскому подданому? Ты не поверишь!
— Ты сюда жрать приехал, что ли? — недовольно спросила Рысь, приветствуя присутствующих.
— Нет, в основном тебя шокировать! — немедленно отреагировал Казимир.
— Лось, у тебя неплохо получается.
Со спины, со стороны коридора, деликатно кашлянул официант.
— Простите, вам что-нибудь нужно? Мы принесем всё, что у нас есть.
— Вызовите полицию, пожалуйста, — попросила Света. — Во дворе этого достойного заведения мне пришлось разбираться с грабителями.
— Голубонька моя! — переполошилась Грейс. — Ничего не попортила себе, рыбка⁈
Родим за прошедшие бурные бессонные ночи уже успел отучить фрау Кюнхакль от однополой любви. Но побороть ее псевдорязанский говор оказался не в силах.
— У тебя вон есть теперь свой голубец, — Рысь кивнула на Пестрецова. — И рыбчик. Вот с него и спрашивай.