Песец с пониманием кивнул.
— Служу Отечеству, — сурово проговорил он. — Служу Отечеству и Александру Михайловичу.
Четыре часа спустя троица Горностаев, уже в повседневной одежде, расположилась в отдельном зале ресторана «Русский базар», надежно прикрытом от прослушивания — это была одна из конспиративных точек, которая подчинялась только личным вассалам русского императора. Кроме Горностаев, в помещении находился Сергей Васильевич Павличенко, куратор разведывательной группы.
Родим Пестрецов завершал свой рассказ — наверняка уже подробно известный всем причастным лицам, но Сергей Васильевич желал еще раз выслушать его из первых уст:
— Ну, вот и все. Мы подорвали взрывпатроном внешнюю решетку канализации и вывалились наружу. Здесь прохождению нашего сигнала уже не мешало ничего, поэтому он сразу автоматически ушел на орбиту, где его и приняли русские десантники на военных кораблях. Никто нас не преследовал, поэтому мы спокойно дождались, пока с неба явится десант. Ну, собственно, ждать пришлось недолго, примерно полчаса. Зачищать базу — это уже было не наше дело, поэтому мы сразу эвакуировались в город вместе со спасенными девушками. Дальнейшее вы знаете из своих источников.
— Думаю, вам тоже будет полезно знать дальнейшее. — Сергей Васильевич вздохнул. — К сожалению, неведомые хозяева базы оказались весьма предусмотрительными бестиями. Как только вы оказались снаружи, развитому интеллекту врагов стало ясно, что больше сохранять секретность базы не представляется возможным. Они бросили преследовать вас, тем более что вы справедливо заметили, что как только вы оказались снаружи, где ничего не препятствовало прохождению вашего аварийного сигнала, до прибытия нашего армейского спецназа наверняка осталось не больше получаса. И они тоже прекрасно это понимали. Хозяева базы предпочли быстро уничтожить ее, чтобы нам не достались никакие нити, ухватившись за которые, мы могли бы выйти на организаторов этой людоедской схемы. Вы правильно поняли, что сначала был пущен смертельный газ. Когда все обитатели базы оказались мертвы, сработали заложенные в помещениях мощные заряды взрывчатки. В общем, нам досталось хорошо перепаханное поле и два этажа, наполненные дробленым бетоном вперемешку с грунтом и кусками трупов. Поэтому всё, что мы знаем о структуре и назначении базы, известно нам исключительно с ваших слов и из ваших видеозаписей.
— Надеюсь, хоть часть ребят сумела спастись? — поинтересовалась Рысь. Из рассказа куратора она уже понимала, что интересоваться судьбой Семьсот восемьдесят один двенадцатого бессмысленно. Если бы выжил хоть один свидетель, Павличенко обязательно рассказал бы об этом.
— К счастью, никто не успел сунуться внутрь, — пояснил куратор. — Мы опоздали совсем немного — база уже превратилась в руины.
— Мы слышали глухие взрывы и чувствовали сотрясения под ногами, — кивнул Песец, — но не подозревали, катаклизм какого масштаба происходит внизу.
— Тогда получается, что хозяева базы имели постоянную обратную связь с базой, — предположила Грейс. — Они отслеживали наше прохождение и вмешались, как только мы вырвались наружу.
Сергей Васильевич покачал головой.
— Все гораздо проще. Заряды привели в действие местные руководители базы.
— Самоубийцы, — кивнула фрау Кюнхакль. — С таким мы уже сталкивались.
— Не думаю. Полагаю, у ребят была четкая директива, что нужно делать в случае бегства чужих агентов, и они даже представить не могли, что на самом деле это означает самоуничтожение. Возможно, они считали, что высвобождают каких-то суперищеек. Человеку свойственно переоценивать свою значимость, и даже под дулом излучателя многие верят, что их проще перевербовать, чем просто пристрелить на месте. Удивиться тому, насколько они переоценили собственную ценность для других, чаще всего уже некому.
— Значит, мы опять на нулевой отметке, — досадливо проговорил Родим. — Мы узнали, откуда они берут средства. И, собственно, на этом всё. Я ведь правильно понял, что перепаханное поле и два этажа бетонной крошки мы уже никак не сможем связать ни со «Звездным Путем», ни с «Дорогой звезды»?