Но разве у нее никогда не возникало такого же желания? Разве Падме Амидала Наберрие никогда не мечтала быть просто Падме? Хотя бы ненадолго.
А кстати, о попутчиках. Где еще один? Маленький астродроид отыскался в очереди на раздачу еды. Процесс шел однообразно. Перед очередным жаждущим выставлялась плошка, наполненная непонятным варевом. Жаждущий заглядывал в нее, морщил нос, рычал или иным привычным для него образом выражал свое недовольство.
Заметив астродроида, раздатчик тоже не запрыгал от восторга. Скорее, наоборот.
— Вон отсюда! Дроидам сюда нельзя! Пошел вон!
Р2Д2 гордо развернулся и даже сделал вид, что собирается удалиться, но стоило раздатчику отвернуться, быстро выдвинул небольшой гибкий шланг и всосал содержимое миски.
— Эй, дроидам здесь не место!
Р2Д2 сделал последний «глоток», сгреб несколько кусков черного хлеба и с победным кличем бросился наутек. Вслед ему неслись проклятья и угрозы разобрать на запчасти, а те уже развеять в пространстве отсюда и до Корусканта. Не обращая внимания, астродроид поспешно вернулся к спутникам, объезжая по пути спящих прямо на полу эмигрантов.
— Нет… нет… — услышала Падме и повернула голову. — Мама, нет…
Скайвокер хотел и никак не мог проснуться, лицо его блестело от пота.
— Анакин? — Падме осторожно потрясла его за плечо.
— Мам, не надо! — выкрикнул падаван, отодвигаясь.
Казалось, он куда-то собрался бежать.
— Анакин!
Вот на этот раз она тряхнула его изо всех сил. Скайвокер открыл глаза, голубые и мутные, как у новорожденного.
— Что?
— Тебе снился кошмар, — объяснила она.
Анакин не двигался, будто парализованный, просто продолжал смотреть на нее. Взгляд наконец-то стал осмысленным, выражение лица изменилось — от удивления до тревоги. Падме забрала у Р2Д2 похищенную еду. Та пахла несколько необычно.
— Хочешь есть?
Анакин покачал головой и взял плошку. Попытался одновременно сесть, расчесать пятерней всклокоченные волосы и не вывалить на себя содержимое плошки.
— Мы уже в гиперпространстве, — сообщила ему Падме. — Только что прыгнули.
— Сколько времени я спал?
— Должен был неплохо выспаться.
Кажется, ободряющая улыбка не подействовала. Анакин отставил миску в сторону, обеими руками разгладил смятую тунику.
— Никак не терпится опять увидеть Набу, — смущенно сказал он, покосился на еду и с кислым видом наморщил нос. — Набу… — повторил он. — Думал о ней с тех самых пор, как улетел оттуда. В жизни не видел красивее…
Он не уточнил, что или кого именно имел в виду, но Падме поспешно отвернулась. На всякий случай.
— Ты можешь и не узнать планеты. Время меняет все.
— Иногда, — согласился Анакин.
Он смотрел на нее. Падме чувствовала: он продолжает смотреть. Она осмелилась бросить в его сторону настороженный взгляд.
Скайвокер и не думал отводить глаз.
— Иногда — к лучшему, — сказал он, принимаясь за еду.
Падме поняла, что сейчас покраснеет.
— Трудно, наверное, быть джедаем, — быстро произнесла она в надежде сменить тему: бесполезно, все равно что пытаться сбить со следа охотящегося наштаха. — Сплошные запреты. Нельзя посещать места, которые тебе нравятся. Или поступать, как хочется.
— Или быть с теми, кого я люблю? — уточнил Анакин.
— А разве вам разрешают любить? — напрямик поинтересовалась Амидала. — Я думала, любовь у вас под запретом.
— Запрещено привязываться, — настолько бесстрастно ответил Скайвокер, что создалось впечатление, будто он кого-то цитирует. — Под запретом одержимость. Центр нашей жизни есть сострадание, которое безусловно можно считать любовью, — он криво усмехнулся. — Так что можешь смело утверждать, что нас поощряют любить.
— Ты сильно изменился…
— А ты — ничуть. Такой я тебя и запомнил. И видел во сне. Сомневаюсь, что Набу изменилась, — добавил Скайвокер без перехода.
— Они и не…
Падме утратила голос. Анакин сейчас был так близко, и дело было даже не в расстоянии. Она вступала на тонкий лед, по которому ходить не привыкла. Опасность грозила не только ей. И не столько ей. Анакин — падаван, джедай, а рыцарям Ордена не позволено…