— Я преследовал охотника за головами по имени Джанго Фетт. Вы его знаете?
— Насколько мне известно, на Геонозисе нет охотников за головами, — не моргнув, отозвался бывший джедай. — Аборигены им не доверяют.
Доверие… Какое удачное хорошее слово.
— Ну, кто бы их в этом обвинял? Но охотник здесь, уверяю вас.
Граф Дуку с любопытством взглянул на него, кивнул, очевидно признавая за собеседником то ли право на ошибку, то ли на собственное мнение.
— Какая жалость, что наши дороги не пересеклись раньше, — тепло сказал он. — Куай-Гон всегда отзывался о тебе очень лестно. Хотел бы я, чтобы он был жив… мне пригодилась бы его помощь.
— Учитель не стал бы вас даже слушать!
— Не будь столь уверен, мой юный джедай, — Граф Дуку улыбнулся. — Забываешь, что все учителя в свое время были учениками. Куай-Гон чему-то учился и у меня.
— И поэтому вы верите, будто он пошел бы против Совета и Республики?
— Во-первых, с Советом он спорил всегда, а про продажность Сената он знал все, что можно, — усмехнулся Дуку. — Как и все остальные. И Йода, и Винду. Но если бы Куай-Гон знал то, что знаю я, он натворил бы такое количество дел… Если б только знал правду.
Граф Дуку умел держать паузы. Оби-Ван не выдержал первым:
— Правду?
— Истину, — уверенно подтвердил бывший джедай. — Как ты отреагируешь, если я скажу, что Республику сейчас контролируют ситхи?
Вселенная была создана, чтобы изумлять и поражать нас. Эту простую сентенцию Оби-Ван затвердил лет с четырнадцати, когда впервые услышал ее от учителя. Хотя сейчас уже и не помнил, по какому поводу Куай-Гон Джинн тогда ударился в философствования. Просто выражение было ясным, как формула, и стало частью его личного мироожидания. Вдобавок ко всему жизнь не уставала подтверждать ее истинность.
Но почему всегда столь кардинально?
— Нет! Невозможно…
Они с учителем — единственные, кто встречался с ситхом, и тот бой стоил Куай-Гону жизни.
— Джедай должны были знать…
— Темная сторона туманит зрение, друг мой, — невозмутимо пояснил Дуку. — На данный момент сотни сенаторов находятся под влиянием Дарта Сидиуса.
— Я не верю вам!
Очень хотелось, чтобы обрести уверенность можно было так же легко, как громогласно объявить о ней.
— Вице-король Торговой Федерации когда-то был союзником Дарта Сидиуса, — продолжал говорить Граф Дуку, не смущаясь бурей чувств и слов, рвущихся из собеседника. — Но ситх предал его, и тогда он обратился за помощью ко мне. Вице-король рассказал все. Совет Ордена не поверил ему. Я много раз пытался предупредить магистров, но меня никто не стал слушать. А когда они осознали ошибку, было слишком поздно. Куай-Гон погиб. А я обращаюсь к тебе, Оби-Ван, во имя учителя — помоги мне одолеть ситха.
Согласие чуть было само не сорвалось с языка. Но словно его кто-то одернул, посоветовав заглянуть, что кроется за правильными словами. Кеноби прикусил губу.
— Я не присоединюсь к тебе…
Граф Дуку не потерял достоинства, не стал впадать в ярость, убеждать или кричать. Он просто разочарованно вздохнул.
— Я предвижу сложности с вашим освобождением, — обронил он через плечо, выходя из зала.
По чистой ли случайности или в рамках иной непрогнозируемой шутки Вселенной, но, приближаясь к Геонозису, Анакин точно так же спрятался от флота Торговой Федерации в астероидном поле. И точно так же, как и наставник, падаван отметил необычно большое количество кораблей.
Его путь к поверхности тоже не отличался разнообразием: Скайвокер нырнул в атмосферу на ночной стороне, стремительно снизился и, держась поближе к земле, провел корабль через линию терминатора. Полет над скалистыми плато чем-то напомнил ему гонки. Только теперь он был не один, рядом стояла Падме и в беспокойной тревоге высматривала на горизонте что-нибудь необычное.
От Татуина планета отличалась только цветом. Там было все желто-серым, здесь — кирпично-красным.
— Видишь, прямо впереди столбы пара? — спросила Падме. — По-моему, там должны быть вентиляционные отверстия.
— Похоже, — не стал спорить Анакин.
Вентиляционное или нет, но отверстие там было, и какое! Корабль спокойно прошел сквозь него, едва не заблудившись в клубах пара.
— Что бы ни случилось, — инструктировала телохранителя Падме, приводя в порядок прическу, — делай только то, что я скажу. Я не заинтересована развязывать здесь военные действия. Я — сенатор. Может быть, я сумею найти дипломатическое решение проблемы.