И снова, как много лет назад, Дарт Вейдер ощутил себя преступно брошенным маленьким мальчиком. Снова не было никого, кто смог бы исчерпывающе ответить на его бесконечные вопросы.
Надо же было мальцу оглянуться именно в этот момент. От его крика у Хэна заложило в ушах. Ну а потом он, естественно, решил еще и пострелять — как будто одного крика ему было мало, чтобы привлечь к ним всеобщее внимание. Делать нечего, Хэн присоединился к перестрелке. Кто из них удачно попал в панель дверного замка, осталось невыясненным, но из-за панели посыпались искры.
С грохотом отвесно рухнула увесистая плита, отрезая гигантскую черную фигуру от ангара. Хэн потом пытался припомнить свои ощущения и решил, что ему примерещилось, но тогда он был на сто процентов уверен, что давящий на него ужас исчез вместе с этим порождением ночных кошмаров.
— Уходим! — скомандовал он. Малец продолжал стоять столб столбом.
— Слишком поздно! — услышал Хэн крик принцессы. — Ты ему не поможешь!
— Нет! — голос Люка сорвался в рыдание. Не прекращая стрелять, Хэн свободной рукой потащил парня вверх по рампе трапа. Люк озирался, открыв рот, как будто кто-то звал его, а он никак не мог понять — откуда доносится голос.
— Торопись, ты! — прикрикнул на него Хэн. — Времени нет!
Он никому не признался, но когда он закрывал верхний люк и бежал по коридору в кабину, ему почудилось, что у него в голове раздался знакомый голос… нет, тень голоса. И этот голос принадлежал старому Бену Кеноби.
Беги! — советовал ему мудрейший из дедов.
Люк не помнил, как он вместе со всеми очутился на корабле, просто вдруг осознал, что вот он — сидит в рубке фрахтовика и пристально смотрит в спину кореллианина, склонившегося над пультом. Рядом возился Чубакка. Через некоторое время включился звук, Люк услышал:
— … что дед вырубил их аппаратуру, иначе поездка окажется на редкость короткой…
Голоса Люк не узнал. Он сгорбился на сидении, жалея, что оно слишком маленькое, чтобы забраться в него вместе с ногами и крепко зажмуриться. И пожелать: когда он откроет глаза, то окажется на Татуине, дома, на ферме, все будут живы, а станция-монстр, фрахтовик и его сумасшедший капитан будут сказкой, всего лишь ночным сном. А принцесса…
Люк открыл глаза. Напротив него сидела принцесса Органа и протягивала ему плаш. Он хотел сказать ей: спасибо, здесь так холодно. Но язык отказался повиноваться.
— Ты ничего не смог бы сделать, — прошептала принцесса, укутывая его плечи плащом. — Все так быстро закончилось.
— Не могу поверить, что он… что его нет, — его собственный голос казался Люку лишь призраком звука. — Не могу.
Фрахтовик вынырнул из ангара. Хэн поймал себя на том, что внутренне ожидал — сейчас их размажет по невидимой прочной стене. Но они вырвались и стремительно удалялись от станции.
Хэн рассмеялся:
— Есть! Дед все-таки выключил этот сачок! Чубакка пролаял длинную фразу на вечную тему: хорошо да не очень. Хэн послушно уставился на приборы.
— Да, ты прав, — признался он наконец. — Я забыл, что есть и другие способы нас вернуть.
Уголки его губ медленно раздвинулись в кривой мрачной ухмылке.
— Чуй, даю тебе слово: мы вернемся в эту летающую усыпальницу только аккуратно разложенные по гробам. Бери управление.
Вуки озабоченно рявкнул, но капитана уже не было рядом. Хэн выдернул Люка из кресла и поволок в коридор.
— Пошли, малыш, — говорил он на ходу, — мы еще не на свободе.
Люк не отвечал, безучастно повиснув на нем мертвым грузом. Зато в другую руку Скайуокера вцепилась принцесса. Будь у ее высочества больше сил, ей, возможно, и удалось бы оторвать Люка от разогнавшегося кореллианина. Но пока что Хэн успешно тащил за собой их обоих.
— Оставь его в покое! — зло крикнула Лейя. — Не понимаешь, что Оби-Ван для него значил?
Корабль накренился то ли от взрыва, то ли от попытки уйти от него. И, конечно же, Чуй и не вспомнил про компенсаторы. Хэн выпустил своих спутников — те повалились на стену — включил аппаратуру с дублирующего пульта, снова поймал Скайуокера за воротник и встряхнул что есть силы.
— Что с того? — яростно спросил его Хэн. — Твой старик подарил нам шанс убраться отсюда. Хочешь утопить его в отбросах, Люк? Хочешь, чтобы Кеноби умер напрасно?
Люк поднял голову, в глубине пустых глаз что-то начало оживать. Хэн решил: даже слишком. Блеск во взгляде мальчишки был слишком древним, слишком неистовым. Люк не стал тратить времени на слова, он сбросил плащ прямо на пол и кивнул капитану: пошли.