Вон он, Соло, вместе с Чубаккой, дроидами и, разумеется, с принцессой вошел в зал и ищет места поудобнее. Присоединение Ландо к вошедшей группе было встречено улыбками, повизгиванием, чириканьем, оханьем и дружеским тычком по шее.
— Нет, вы только гляньте, — Соло заботливо разгладил отвороты формы Калриссиана.
Заодно почистил, предварительно плюнув, новые знаки различия. — Он уже генерал!
— У меня найдутся наряды на любой случай жизни, — Ландо рассмеялся. — К тому же какой-то болтун рассказал им о небольшом сражении у Таанаба.
Упомянутое сражение имело место еще до того, как Калриссиан оказался на посту барона-администратора Облачного города. На небольшую сельскохозяйственную планету повадились совершать набеги разбойники с Норулака. И Калриссиан вопреки всем и вся отучил пиратов от этой вредной привычки, удивив всех — а в первую очередь самого себя — новой стратегией и чудесами пилотажа. Причем сотворил он все это на спор.
Ландо подозрительно воззрился на кореллианина. Хэн нарисовал у себя на лице выражение оскорбленной невинности.
— Эй, не смотри на меня так! Я просто сказал им, что ты неплохой пилот. Я понятия не имел, что так все обернется!
В целом, конечно, Ландо напросился сам. С одной стороны, Ландо и сам себе нравился в генеральском мундире. Окружающие выказывали ему уважение, никто не спорил по любому поводу. Кроме того, грела душу идея поквитаться с Империей. Уж он им припомнит все случаи, когда они сыпали ему железную стружку на ионную решетку. Отольются крайтам вомпины слезки. Закрутить их всех в кореллианскую карусель, вздуть по первое число и не забыть подписаться: «С большим и горячим приветом от генерала Калриссиана!»
— Ты когда-нибудь видел Звезду Смерти? — оборвал его сладостные мечтания Соло. — Не слышал, а видел? Такой молодой и талантливый генерал Ландо, и так рано покинул…
— Странно, почему тогда они не предложили тебе провернуть это дельце?
— А кто сказал, что не предлагали? Я не настолько сумасшедший. Из нас двоих только ты гоняешься за всеобщей любовью и уважением, разве забыл?
Лейя демонстративно взяла кореллианина за руку.
— Хэн останется вместе со мной здесь на флагмане…
Калриссиан вопросительно задрал бровь. Соло ответить не успел, так как порог зала переступила статная, удивительно красивая женщина в неуместном среди униформ и оружия широком белом платье с драгоценным шитьем. Гул разом смолк. Если бы не эта женщина, их бы сейчас здесь не было. Именно она создала Альянс, именно она позвала за собой тех, кого Империя лишила свободы и дома, но не надежды.
Мон Мотма неторопливо прошла в центр зала, рассеянно улыбаясь то ли своим мыслям, то ли каждому из присутствующих. Молодые пилоты подтянули животы.
Антиллес побледнел еще больше, стоящий рядом с ним Йансон, наоборот, залился Детским румянцем.
Мон Мотма подняла тонкую руку. Казалось, невозможно, чтобы стало еще тише, но теперь стало слышно, как в глубине корабля работают энергетические установки.
— Император допустил фатальную ошибку, — прошелестел над толпой негромкий ровный голос Мон Мотмы. — Настало время нанести удар.
Глава Альянса переждала, когда стихнет поднявшийся после ее слов гомон. Она словно открыла затворы, до того сдерживающие напряжение. Когда все успокоились, она включила голографический проектор — над большим круглым столом высветился туманный горб Эндора, капелька Зеленой луны и ущербный шар Звезды Смерти возле геостационарной орбиты.
— Сведения, доставленные нам шпионами Ботавуи, подтверждают точное расположение новой боевой станции Империи. Так же нам известно, что системы вооружения Звезды Смерти не введены в строй. А поскольку имперский флот рассыпан по всей Галактике в попытке уничтожить остатки наших кораблей, станция осталась относительно без защиты, — Мон Мотма обвела присутствующих взглядом. — Но самое важное — мы узнали, что Император лично прибыл в систему Эндора, чтобы наблюдать за последними стадиями строительства Звезды Смерти.
Если она хотела дикого гвалта в зале, то своего добилась. Все, кто мог и хотел, заговорили одновременно. Шанс, о котором глупо было даже мечтать.
Один точный удар — и проблемы их решены.
Мон Мотма терпеливо ждала, сохраняя прежнюю почти невероятную безмятежность. В одно и то же время она казалась и мудрой женщиной, познавшей много потерь и страданий, и юной девочкой, не подозревающей о жестокости жизни.