Анакина это устраивало.
Дарт Маул, ООМ-9, командир боевых роботов, и оба неймойдианца стояли перед голограммой Дарта Сидиуса, внимая тихому неторопливому голосу.
— Ваша юная королева удивляет меня, — задумчиво шелестел лорд Ситх, скрытый темной мантией. — Она еще глупее, чем я думал.
— Мы послали вс'е наши войска навстр'ечу ее армии, — быстро ответил Нуте Гунрай. — Похоже, они соб'ираются у болота. М'естные прим'итивные существа.
Н'е будет сопротивлен'ия. Но нам т'еперь прид'ется бросить в бой новые силы с арм'ией у болота.
— Похоже, это войско вод'яных абориг'е-нов, — с легкой угодливостью в голосе добавил Руне Хаако.
— Я-усилил-охрану-концентрационных-лагерей-набу, — однотонно прогундел ООМ9.
Дарт Маул, глядя куда-то в пространство мимо слизняков, покачал пламенной головой:
— Я чувствую, что есть тут еще кое-что, о чем надо знать, мой учитель. Два джедая могут воспользоваться королевой для своих целей.
— Джедаи не будут вмешиваться, — успокоил его Дарт Сидиус, лениво взмахнув рукой. — Они могут только защищать королеву. Даже Куай-Гон Джинн не нарушит этого приказа. И это идет нам только на пользу.
Дарт Моул строптиво мотнул головой.
— Значит, вы одобряйете мой план, влад'и-ка? — с заминкой спросил Нуте Гунрай, избегая кипящего взгляда молодого ситха.
Действуйте, — негромко велел Дарт Сидиус. — Уничтожьте всех, наместник.
Всех до единого.
Глава 18
В полдень солнце накаляет небосклон, а ветер стихает, и тогда поросшие травой равнины к югу от Тида пусты и неподвижны. Тишину нарушает только безудержное гудение многочисленных насекомых. Жар волнами поднимается к вершинам пологих холмов, и воздух на равнинах становится мерцающим и неверным.
В вечных сумерках болотистого леса в это время тоже бывает тихо. Б гладь озер можно смотреться, как в зеркало. В верхнем ярусе галдят невидимые птицы, лишь изредка в разрыве листвы между ветвей ярко вспыхивает их оперение. Внизу, между мшистых стволов, клубится туман — солнце не в силах его разогнать.
В этот полдень тишину разорвал протяжный вой труб. Из глубокого озера появился первый гунган, потом второй, потом целый десяток, сотня, несколько сотен, и вот уж тысячи воинов выхолят на травянистую равнину, и солнце горит на их невысохшеи коже, на доспехах, играет на наконечниках копий.
Молча, спокойно они строятся в боевые порядки: сначала пешие копьеносцы и стрелки. Затем кавалерия и пехота. Поверхность воды вновь закипает, и из болот поднимаются фамбаа, длинноногие, длинношеие рептилии ростом с дом. На них везут генераторы силового поля.
Где-то вдали слышен гул, земля под ногами начинает вибрировать.
Погонщики останавливают фамбаа на равном расстоянии друг от друга, включают установки — над армией гунганов расцветают радужные пузыри защитных полей.
Насекомые разом смолкают, и на равнины к югу от Тида ложится такая тишина, какой здесь никто никогда раньше не слышал.
Когда они пробирались к городу через лес, к нему подошла Падме и зашагала рядом, раздвигая кусты; тропинок здесь не было.
— Прости, но я не могла сказать тебе раньше…
— Да ладно… — отозвался Анакин.
— Почему-то мне кажется, что теперь ты относишься ко мне иначе…
Он снисходительно посмотрел на нее снизу вверх: смешное создание. Все-таки ангелы — не от мира сего существа…
— Все в порядке, — заверил он. — Я тебе все равно нравлюсь. Потому что ты по-прежнему нравишься мне.
— Разумеется, Ани. Видишь, ты узнал, кто я такая, но это не означает, что я чувствую по-другому. Я — та же, что была раньше, я не изменилась от того, известна ли тебе правда обо мне или нет.
Анакин рискнул улыбнуться.
— Думаю, да, — кивнул он. Она улыбнулась и отошла.
Так что теперь, стоя в тени стены города вместе с Падме и джедаями, Анакин чувствовал, что спокоен за них. По крайней мере, Куай-Гон и Оби-Ван опять разговаривают друг с другом. Он заметил, как всю дорогу через болота и потом, на равнине, они то и дело обменивались парой-тройкой фраз, комментировали происходящее, спорили, но очень спокойно. Анакин слушал внимательно, разбирая не столько слова, сколько интонации. Куай-Гон даже стал улыбаться, коротко, почти печально, но Анакин все равно радовался за них. Беспокоило лишь одно: предстоящая битва. А что, если с ними что-то случится? Если кого-нибудь вдруг ранят или.,. Он не смог заставить себя завершить мысль. Все будет в порядке, решил Анакин. Он не допустит. Он оглянулся на них, замерших в тени дома на краю площади, и пообещал себе, что его дело — их безопасность. Должен же кто-то проследить за этим.