Киа сразу догадалась, куда взяли ее сестру.
Киа в свои одиннадцать лет была тоже хороша собой, но в ее чертах появилась какая-то мрачность, замкнутость, несмотря на более нежный возраст. Густые бровки лежали над глазами ниже, чем у Бекет, и сходились на переносье чаще. Тверже был подбородок. А главное – не было в ней той нерассуждающей девической покорности, того женского свойства, которое уже так соблазнительно проявилось в Бекет…
- Счастливая Бекет, - прошептала Киа ночью соседка, лежавшая по другую сторону от опустевшей постели ее сестры. – Она стала женщиной бога!
- Да, это великое счастье, - без улыбки ответила Киа.
Она рассматривала свои блестящие позолоченные ноготки, приподнявшись на ложе.
Потом Киа взглянула на приятельницу.
- Где гарем бога, Мерит? Ты не знаешь?
Девчонка испугалась.
- Что ты! Разве нам можно…
- Нам этого не запрещали, значит – можно, - сказала Киа.
- Не знаю, - ответила соседка. – И не ходи туда! Тебя накажут!
Киа презрительно поморщилась.
- Спи.
Мерит насупилась, легла и закрыла глаза. Киа слушала ее частое взволнованное дыхание и думала, что она не спит и еще долго не уснет. Как бы не выдала ее!
- Эй, - шепнула Киа, свесившись с постели. Соседка вздрогнула и открыла глаза.
- Что?
- Если выдашь меня, заколдую. Меня отец научил, - прошептала Киа, не испытывая никакого стыда, только удовлетворение при виде страха на лице девчонки.
Мерит быстро помотала головой.
- Нет, конечно, не выдам!
- Ну вот и прекрасно.
Обе замолчали. Молчание Мерит было полно нерассуждающего страха, который так любил видеть в своих рабах Ра; молчание Киа было сосредоточенной работой разума.
Как попасть в покои Бекет? Насколько это запретно? Что делается с девушками, которых берет бог, превращая в своих женщин?
Последняя мысль заставила Киа содрогнуться. Не оттого, что ей было страшно любви между мужчиной и женщиной – ей было страшно полной близости и принадлежности существу, которому она не могла дать имени. Даже повседневное прислуживание Ра очень меняло людей. А что бывает с теми, кто…
“Великий Ра, помоги в начинании моем”, - привычно подумала Киа словами молитвы. А потом закусила губу и замолчала, полная страха. Она больше не могла просить о помощи того, в чьей божественности сомневалась.
На другой день Киа едва дождалась, пока освободится.
Бекет не было ни видно, ни слышно, как будто она исчезла. В огромном доме бога так легко было пропасть без следа! Особенно девочке, женщине!
Киа незамеченной ускользнула из спальни, где ее товарки сплетничали, смеялись и занимались всякими девчачьими пустяками. Некоторые из них тоже были ничего не подозревающими священными жертвами. А другие падут жертвами воинов и царедворцев Ра, оказавшись в их гареме.
Еще неизвестно, какая участь страшнее.
Киа уже давно думала о боге и его приближенных непозволительными словами. Детская любовь сменилась страхом… страхом взрослеющей девочки, начавшей самостоятельно мыслить, страхом взрослеющей девочки перед миром могущественных мужчин.
Девочка направилась в ту сторону, где, по ее предположениям, должны были жить женщины бога: в конец правого крыла дворца, которое называли женской половиной. Хотя женщины в доме Ра занимали гораздо меньше места, чем мужчины.
Киа кралась, время от времени останавливаясь и оглядываясь. Потом одернула себя, поняв, что ведет себя глупо. Ведь у дверей гарема наверняка выставлена стража! Ей все равно придется отвечать перед людьми Ра!
Через какое-то время Киа предстали изукрашенные позолотой двери, по сторонам которых стояли два “Хора”. Она заметила воинов издали и успела обрести самообладание, пока приближалась к ним. Стражники Ра стояли неподвижно, как будто не видели ее под своими масками; и только когда Киа осталось до дверей гарема несколько шагов, правый стражник резко преградил ей дорогу своим устрашающим копьем-огнеметом.
- Нельзя!
- Можно. Я иду к моей сестре, - сказала Киа, глядя в светящиеся глаза почти бестрепетно. Такое ли она видела! Ведь это только человек!
“Хор” молчал, не меняя положения и не опуская копья – но он был в затруднении, не решаясь прогнать дерзкую девчонку. Ведь это ближайшая прислужница Ра - о том, что дети ближе всего к богу, знали все!
Киа решила рискнуть.
- Я имею дозволение великого бога, - сказала она, и повторила, видя, что копье дрогнуло:
- Я иду к моей сестре.
Копье опустилось.
Не поблагодарив и не улыбнувшись, девочка шагнула к дверям, которые для нее тут же услужливо отворила могучая рука.
Киа оказалась в узком затемненном коридоре, и ее тут же обволокло теплое ощущение женственности: не только аромата благовоний наложниц, а самого запаха женщин. В спальне девочек пахло не так. Киа показалось, будто она слышит, как узницы нежно пересмеиваются. Но разве они не сидят по своим комнатам в ожидании прихода господина?
Она бы так сошла с ума…
Киа видела несколько комнат по обеим сторонам коридора, отгороженных от него только тонкой занавесью, и наугад направилась в дверь, за которой ей послышались голоса. Казалось, женщины замолкли при ее появлении. А может, здесь и вовсе никого не было и Киа обманули уши…
Комната была небольшой в сравнении со спальнями жрецов и общими залами, и казалась гораздо уютнее. Как будто такой тесный покой легче было согреть человеческим теплом. Оглядевшись, Киа увидела у стены ложе под голубым балдахином; а приглядевшись, увидела спящую на нем девочку.
Нет – женщину!
- Бекет! – забыв обо всем, воскликнула Киа, бросаясь к сестре. – Бекет!..
Как в темнице один узник кидается к другому. Бекет села, глаза ее припухли со сна. Она и вправду спала.
Как можно спать после такого?..
- Здравствуй, - улыбнувшись, сказала Бекет. Она узнала сестру, но не удивилась и не испугалась ее появления. Киа вид Бекет напомнил одурманенных, у которых замедлены все чувства.
Но Киа никогда еще не видела в глазах старшей сестры такого мечтательно-счастливого выражения.
- Что с тобой? – с большой тревогой спросила она, присаживаясь к Бекет на постель и беря ее за руки. Горячие руки.
- Я теперь божественная жена, - прошептала девочка, блестя глазами; щеки ее залил румянец. – Я теперь полностью принадлежу великому богу.
Девочка – вернее, женщина - засмеялась, как смеются хмельные, и потерлась о плечико пылающей щекой. С плеча съехала бретелька, обнажив грудь, но Бекет и не подумала поправить ее.
- Что он сделал с тобой? – глупо спросила Киа. Как будто это было непонятно!
Хотя это существо могло сделать с человеческой женщиной все что угодно…
Бекет еще раз бессмысленно улыбнулась, потом легла и сладко потянулась.
- Вот, - прошептала она, проводя руками вдоль своего тела. – Вот что он делал. Он ласкал меня везде. Он ласкал мое сердце, мою душу. Это слаще всего на свете, сестра… Я молюсь, чтобы тебе тоже посчастливилось возлечь с богом, когда ты подрастешь…
- Нет, - прошептала Киа, глядя на Бекет почти с ужасом. – Я не так хороша, как ты.
- Жаль, - шепнула Бекет, склонив голову к плечу и блаженно улыбаясь.
Казалось, она совсем ничего не понимает. Эта маленькая девочка за одну ночь превратилась в маленькую рабыню страсти Ра.
Киа заправила волосы за уши и сурово спросила, как будто желая отрезвить сестру:
- Разве тебе не было больно?
При упоминании боли Бекет вздрогнула, и из глаз ее на миг исчезла истома, так пугавшая Киа.
- Немного, - сказала она. – Но это почти сразу прошло. Не бойся любви Ра, Киа…
Киа, едва удерживаясь от того, чтобы схватить себя за волосы, встала. Бекет разжала истомленную жаркую ручку, которой держала ее.
- Лучше тебе больше не приходить сюда, - сказала она сестре. – Тебя могут наказать.