Киа вздрогнула и села: ужас ее положения проник в нее сразу и захолодил от головы до пят. Она была в саркофаге. Во дворце Ра.
Одна. Без ребенка, без Мерсу, без рабыни. Но опять в руках существа, способного калечить людей еще в материнском чреве.
Киа ощупала платье, провела рукой между ног и не обнаружила ни крови, ни земли. Потом Киа поняла, что и платье на ней новое. Ее вымыли, переодели, а потом исцелили. Киа помнила, что была на краю смерти; неужели Мерсу успел доставить ее во дворец так быстро? И почему Ра спас ее?
Ра спас ее!..
Киа оперлась рукой о край саркофага и попыталась перебросить через него ногу; ноги были тяжелыми. В животе заворочалась боль. Но наконец Киа вылезла наружу и встала; тут же покачнулась и припала к краю саркофага, закрыв глаза. Что же она должна была испытать, чтобы даже этот источник жизни не смог исцелить ее до конца?
Киа побрела к дверям зала. Потом остановилась. Она ощущала себя в ловушке, у которой множество входов и ни одного выхода.
Все пути на земле Ра вели к Ра. Он был началом и концом всего. Как бог.
Киа понурилась и поплелась дальше. Сейчас она встретится с Ра, это неотвратимо. Киа чувствовала, как его всепроникающий взор жжет сквозь кожу.
Молодая женщина вышла из зала и, раздвинув занавеси, оказалась в следующем. Это были покои Ра; и сам зал воскрешения принадлежал к этим покоям. Самого Ра Киа увидела в конце комнаты: бог сидел в кресле вполоборота к ней и лениво гладил поджарую кошку, пристроившуюся на подлокотнике. Киа вдруг стало страшно за эту кошку.
Ра казался одиноким, но, оглядев зал, Киа увидела группу жрецов, неподвижно сидевших на подушках поодаль: как статуи с блестящими обсидиановыми глазами. Киа шагнула вперед, приоткрыв рот, не зная, что сказать, что сделать: и тут Ра лениво повернул к ней голову.
Его длинные черные волосы были распущены и красиво стекали по резной кедровой спинке кресла. Он казался царевичем, избалованным юношей, чьи малейшие прихоти мгновенно исполняются армией слуг.
Так и было. Только перед Киа сидел не избалованный юноша, а существо старше всей ее земли. Киа опустилась на колени и коснулась лбом пола.
Она тысячу раз поднималась против Ра в своих мыслях, но в действительности оказалась способна только преклониться перед ним, как всегда.
Бог медленно встал и направился к ней. Киа слышала, как эти шаги отдаются в ее сердце; и когда Ра приблизился, подняла голову.
- Я воскресил тебя, - сказал он.
Киа смотрела на него в ужасе и благоговении, и гоаулд слабо улыбнулся. Его все еще забавляли эти создания, хотя их природу он давным-давно изучил во всех ее тонкостях. Вернее говоря - во всей ее примитивности.
- Разве я была мертва? – робко сказала Киа.
Да, она умирала… но неужели умерла? Неужели Ра способен воскресить человека из мертвых?
- Тебя доставили в мой дом мертвой, - произнес Ра. – Но мое величество* возвратило тебе жизнь.
Единственным подобающим ответом на такие слова было опять повергнуться ниц.
Мантия бога прошелестела мимо, и Киа поняла, что Ра отошел. Она опять подняла голову, как птенец, которого кормит мать.
- Возвращайся домой, - сказал Ра: теперь Киа видела только его спину. – Помни, что я бесконечно благ.
Киа поклонилась этой спине и попятилась от нее к выходу. В коридоре ее встретила какая-то дворцовая рабыня, которая подхватила Киа под руку и помогла добраться до дверей.
Снаружи Киа ждали носилки – и муж. Осиянный милостью бога и сияющий.
- Это чудо, сестра! – воскликнул Мерсу, с необычайной сердечностью обняв ее и поцеловав в лоб. – Великий Ра воскресил тебя из мертвых! Понимаешь ли ты это?
- Да, - мрачно ответила Киа.
* Египтяне, как аграрная цивилизация, выделяли три сезона: ахет (время разлива Нила), перет (время появления всходов) и шему (время сбора урожая).
* Принятое у египтян наименование богов: величество бога и величество фараона, как бога.
========== Глава 22 ==========
Менес мужал и набирался опыта, но в чинах не поднимался. Он был причислен к гарнизону, в который его отправили, но еще не дорос до маски или виманы. Хотя виман в распоряжении начальника было всего две, и обе имели ревнивых хозяев – двоих пилотов гарнизона.
Конечно, все божественные машины имели одного истинного владельца; но воины этой отдаленной крепости давно ощущали летательные аппараты и копья своими и распоряжались ими по своему усмотрению.
Менеса несколько отправляли с карательными отрядами во время бунтов: для их подавления, наказания или сбора налогов, и каждый раз отряды, невзирая на число, с успехом выполняли свою задачу. Всех удивляло, как вел себя этот юноша: Менес рисковал, словно бы подначивая чернь, но смирял ее почти без кровопролития. Но когда требовалось убивать, убивать в назидание – Менес убивал.
Первого человека он убил, когда ему еще не исполнилось пятнадцати лет. Это был мужчина, осмелившийся поднять против божественных воинов оружие. Жалкое оружие – кол; жалкий вояка – землепашец; но непокорства Ра не терпел ни от кого. Менес застрелил этого поселянина в упор, раньше, чем успели вскинуть копья все остальные.
Ему дивились, его отличали, но наград не давали – Менес был слишком молод и слишком… себе на уме.
Впрочем, казалось, такое пренебрежение со стороны начальства его совсем не огорчало.
Менес как будто чего-то выжидал.
Однако солдатам Ра вскоре стало не до того, чтобы задумываться о мальчишке. Глухое недовольство народа становилось все сильнее, и воины начинали беспокоиться – даже каменные стены гарнизона и божественные копья уже не казались им такой необоримой защитой против голодных запуганных рабов, отроду не державших в руках оружия. Порою людям Ра казалось, что чернь может смести их крепость, подобно лавине, не щадящей никого.
Двоим или троим служакам постарше, от праздности и отвычки от опасности сделавшимися беспокойными, часто снились сны, будто они гибнут в песчаной буре, хотя гарнизон стоял в месте, никогда не знавшем бурь.
- Уповайте на Ра, - сказал странный способный новобранец, когда старшие однажды спросили его, не чует ли он чего-нибудь в воздухе. – Великий бог защитит тех, в ком крепка вера.
Когда Неру исполнилось семнадцать лет, он получил соколиную маску и допуск во дворец бога – вторичный допуск: как стражник Ра. Отец его был удален от двора, как и ожидалось, и Неру почувствовал от этого облегчение. Божественный гнев редко разил на расстоянии.
Неру больше не совершал облетов; вернее говоря, никогда их не совершал. Учение было не в счет. Вблизи Мен-Нефер-Ра, святого города, не было выступлений - а значит, не было нужды карать людей воздушным налетом, самым страшным способом.
Неру стал земным охранителем бога. Он стоял в карауле у дверей во внутренние покои Ра – опытных воинов ставили у входов во дворец, поскольку именно извне могли прийти самые опасные враги. Меньше всего ожидалось, что нечестивцы отыщутся в числе святых жрецов, ставших святыми воинами. В числе детей Ра.
Если бы Ра самолично расставлял охрану по своему дворцу, он, возможно, не выбрал бы Неру для такой почетной службы. Но за него это делали люди. Богу слишком часто приходилось полагаться на людей.
И слишком часто гоаулд, глядя на очередную бронзовокожую фигуру с головой чудовища - неотличимую от других таких же фигур, охранявших его спокойствие, – вместо спокойствия испытывал беспокойство.
Но он сам лишил этих людей лиц и имен.
О том, кто заступил на пост в день, ставший для Неру главным днем в жизни, знал только начальник стражи. И только он знал, что под маской “Хора” скрывается Неру, сын Аа, такого же бывшего “Хора”.
Товарищ Неру, стоявший в карауле по другую сторону дверей, видел только такую же, как у него самого, крепкую бронзовую фигуру, и такую же, как у него самого, соколиную голову. Казалось, что под этими масками и мысли должны течь одинаковые – вернее говоря, никаких мыслей, помимо заботы о божественной безопасности. Неру стоял неподвижно, подобно статуе, внушая страх проходящим мимо маленьким жрецам, каким сам был когда-то. Но думы его были далеки от благочестивых.