- Ахавер, иди сюда, ты тоже нужен, - подозвал Менес второго своего помощника, который ждал в отдалении, пока на него обратят внимание. Ахавер быстро приблизился – тоже почти обнаженный и потный – и все вместе командиры удалились внутрь крепости.
Они сели в пустой столовой. Киа сейчас отдыхала в офицерской спальне – спальне Менеса; ее звать не стали.
- Ахавер, принеси нам вина… и ячменного хлеба, - сказал Менес.
Когда Ахавер ушел, он облокотился на длинный общий стол и вздохнул.
- Туту, нужно приучить их мыться хотя бы раз в два дня. Они ужасно смердят. А на жаре и после упражнений – невыносимо…
- И нужно назначить прачечников, - сказал Туту. – Простирать тряпье, которое они носят, хотя это годится только выбросить. Мы с Ахавером уже ловили на себе вшей. Я им даже форму не решался выдавать, несмотря на то, что сверху могли заметить, что это не солдаты.
Менес так и взвился.
- Что?..
Он ударил кулаком по столу, так что Туту вздрогнул.
- Ты понимаешь, как велик риск?.. Как можно…
- Менес, я все сделал как надо! – выставив ладони, воскликнул Туту, удивленный гневом командира, до сих пор полностью владевшего собой. – Не сердись! Ты сам знаешь, что формы не хватает, а за небом мы следили непрерывно!
Менес резко встал, опираясь на край стола; глаза были расширены.
- А сейчас мы что сидим?.. Быстро дозорного во двор!
Вернулся Ахавер с кувшином вина и блюдом хлеба; стал составлять с подноса на стол глиняные чашки.
- Ахавер, беги к нашим солдатам, выбери кого почище и выставь во двор, наблюдать! – приказал Менес. – Мы не должны ослаблять бдительности ни на миг, часовые на крыше – только знак для Ра!
Ахавер опять быстро ушел.
Менес пригубил вино и прикрыл глаза, наслаждаясь терпким вкусом – немногие удовольствия на этой страшной войне казались еще слаще.
- Туту, мы с Киа привезли папирусы с описанием оружия, - проговорил военачальник, не открывая глаз.
- Папирусы Хат? – воскликнул Туту.
- Нет, к сожалению, - сказал Менес.
Он нашел в себе силы посмотреть Туту в глаза.
- Мы достали эти тексты у Яхмеса, хранителя дворцовой библиотеки. Киа сказала, что они могут пригодиться, хотя я не знаю – не было времени разбирать.
Туту кивнул, опустив глаза. Постучал ногтями по столу.
- Нужно заняться этим немедленно. Пусть солдаты пока отдыхают.
- Да, - сказал Менес, вставая. – Пусть вымоются, я сам отдам приказ… И пусть, наконец, постирают свои лохмотья!
Освободившись, Менес, Туту и Ахавер отправились в спальню военачальника, хотя там сейчас спала Киа. Но именно там Менес спрятал привезенные папирусы. И он знал, что эти двое молодых мужчин по отношению к Киа поведут себя благородно – он не имел такой уверенности больше ни в ком.
Киа, однако, уже не спала – услышала ли она приближение издали, или проснулась еще раньше, но сейчас подруга Менеса сидела на кровати, подобрав ноги и выпрямившись. Несмотря на то, что Туту и Ахавер понимали, как Киа связана с Менесом, молодым людям не пришло в голову даже улыбнуться при виде нее. Они серьезно и почтительно поприветствовали Киа и сели лицом друг к другу поодаль, на циновки, расстеленные на полу.
Менес достал из прикроватного шкафчика папирусы и сел к товарищам, положив свитки в середину круга.
- Вот, - сказал он. – Это описание копий, так сказал Яхмес и подтвердила Киа. Помогите мне разобрать тексты.
Туту и Ахавер взяли по свитку, а Менес взял один из оставшихся трех. Воины погрузились в чтение.
Киа, молча сидевшая у них за спиной, все больше хмурилась. Несколько раз она порывалась вмешаться – но потом передумывала. Наконец она взяла зеркальце и стала причесываться.
Казалось, Киа полностью поглощена своим туалетом; но вместе с тем она неотрывно следила за происходящим рядом с ней. И когда Менес издал торжествующее восклицание и показал своим помощникам на какое-то место в тексте, Киа уничтожающе улыбнулась – но продолжила выжидать. Прочитав то, что показывал Менес, молодые воины вскочили, разразившись ликующими возгласами; они словно бы уже не помнили, что Киа находится рядом. Да и в самом деле не помнили. Это было мужское дело!
Менес бегом принес свое копье, лежавшее в углу.
Киа опустила зеркальце и отложила гребень. Неубранные волосы она откинула за спину – в ней сейчас, казалось, жили только глаза, прикованные к троим мужчинам.
Некоторое время они возились с копьем, напоминая Киа мальчишек, перетягивающих канат или отбирающих друг у друга общую игрушку; но ничего не получалось. Киа уже вознамерилась встать и вмешаться. Время пришло.
И как только она приподнялась, наконечник энергетического копья в руках Менеса с треском отвалился от древка.
- Есть! – заорал Менес, теперь ни дать ни взять - мальчишка. Он топнул ногой и потряс кулаком. Вскинул голову, почувствовав потребность в восхищении жены.
- Киа, поди сюда, погляди!
Киа с достоинством встала и приблизилась. Опустилась на колени около разобранного копья и, оправив платье, нахмурила брови:
- Ну?
- Вот так они соединяются, - сказал Менес, сводя части копья; что-то щелкнуло, и оружие опять стало целым. – Чтобы разобрать копье, нужно нажать здесь и здесь.
Он показал на конец древка, потом на выступ в середине.
- Сюда воин почти никогда не нажмет случайно, - пояснил Менес. – Поэтому устройство копья почти никогда не обнаружится случайно…
Киа погладила оружие пальчиком, склонила голову к плечу.
- Даже если ты разберешь его, разве это сделает тебя сильнее? Как заряжать копье? Вы поняли?
- Нет, - сказал Менес. – Я не знаю, что делать с наквадом, сколько его взять, делать ли с ним что-нибудь прежде того… Вдруг копье испортится…
- Оно уже сейчас все равно что испорченное, - заметила Киа. – Хуже не будет. Туту, принеси узел с наквадом, - приказала она, подняв глаза.
Когда заветный мешок принесли, Менес торжественно развязал его.
- Попробуем, - прошептал он. – Все отойдите! Я сам!
Туту и Ахавер отползли, зачарованно глядя на своего вождя; Киа встала и отступила, уставившись на происходящее сверху.
Менес взял крошащийся кусок наквада и, затаив дыхание, осторожно просунул его в отверстие в древке. Замер.
Ничего не происходило.
Просунул еще кусок – опять ничего. Менес начал чувствовать себя глупо.
- Попробуй собрать копье и взять в руки, - негромко посоветовала Киа.*
Менес медленно поднес друг к другу части копья и соединил их.
Потом бросил копье, словно боясь обжечься, и вскочил, отбежав на пару шагов.
И вовремя – копье вдруг все вспыхнуло изнутри: огонь показался в щелях наконечника и, казалось, накалил оружие целиком. Тростниковая циновка под копьем затрещала, и молодые люди вскрикнули, испугавшись пожара; но больше ничего опасного не произошло.
Менес наклонился и прикоснулся к копью. Отдернул руку с криком боли и торжества; потом посмотрел на товарищей и засмеялся.
- Получилось!
* Наквадные устройства заряжаются преимущественно через живые организмы, кровеносная система которых усваивает энергию этого минерала: например, организм носителя гоаулда (см. Старгейт-Википедия).
========== Глава 35 ==========
Этой ночью Киа ждала того, что и случилось. Менес не заснул сразу мертвым сном, как засыпал всякий раз после их бегства из дома Туту – слишком усталый для любви, для слов надежды; сегодня он хотел любить ее. Киа угадывала, когда это происходит с мужчинами. Когда они чувствовали себя победителями.
Киа приняла ванну перед сном и даже умастила себя благовонным маслом, оставшимся на дне одной из баночек, брошенных “общими женами” гарнизона. Ей было не слишком приятно прикасаться к имуществу этих женщин – но едва ли более неприятно, чем Менесу учить своих оборванных солдат…
Киа надела легкое белое платье и прилегла на постель, глядя на дверь и улыбаясь. Она ждала своего победителя. И Менес появился – прекрасный, как бог, улыбающийся, счастливый. Он тоже приготовился к этой ночи.
Он сел к ней на постель, и Киа нетерпеливо приподнялась ему навстречу; Менес заключил ее в свои благоуханные жаркие объятия и принялся целовать, как будто в Киа сосредоточилось все самое восхитительное на этой земле. Он сам раздел ее, прижимаясь губами везде, где оказывались его руки. Потом опрокинул на спину и овладел ею с такой силой, что Киа застонала. Неистовый воитель!
Но вскоре Менес почувствовал ее, и объятия изменились. Теперь Киа стонала от наслаждения; она прильнула к возлюбленному всем телом, а он вжимался в нее, гладя ее плечи, спину, беря всю ее и даря ей высочайшее счастье, какое только мог подарить…
А потом, когда истомленная, ублаготворенная Киа думала, что Менес заснет, он неожиданно повернул ее на бок, лицом к себе, и спросил:
- Я не слишком груб с тобой?
Киа нахмурилась.
- Мой муж не думал об этом!
Менес дернулся, упоминание о муже причинило ему боль.
- Твой муж тебя не любил!
Он помолчал, потом глухо сказал, не глядя на Киа:
- Ты стонешь, когда мы соединяемся! Когда я бил и убивал своих врагов, они тоже стонали! Как я могу знать, что не причиняю тебе боли, как им?
Менес взглянул на Киа – открытый жаркий взгляд: взгляд человека, который ничего не боится… кроме боли, которую может причинить своей подруге.
- Любовь часто приносит боль, - ответила Киа медленно, с трудом подбирая слова. – Не думай об этом сейчас, у тебя слишком много забот.
Лицо Менеса исказилось, он скомкал простыню под собой.
- Не думать? Ты думаешь, я хочу быть для тебя тем, кто я для моих врагов?.. Несчастливы люди, имеющие врага в своем доме!
- Жену? – осторожно спросила Киа.
Менес кивнул.
Киа улыбнулась и коснулась его лба.
- Ты не понимаешь женщин, брат мой… Многие женщины не говорят о своем неудовольствии, чтобы не вызвать неудовольствие мужа, они не могут стать врагами своему господину…
- А ты? – спросил Менес.
Она приподнялась на локте и несколько мгновений молчала, глядя на что-то, представлявшееся ей одной.
- Дорогой мой господин, - задумчиво сказала Киа наконец, - полагаю, люди получают столько, сколько смеют требовать – мужчины они или женщины.
Менес взглянул на нее с восхищением.
- Ты мудра, как сама владычица истины!
Киа улыбнулась, опустив глаза.
- Возможно.
Менес привлек ее к себе и поцеловал в лоб.
- Ты сказала хорошо, но я скажу другое – не может быть счастлив человек, делающий несчастной свою жену, госпожу своего дома, - твердо произнес он.
- Может. Есть и такие мужчины, которых горе жены делает счастливыми, - спокойно ответила Киа. – Но я рада, что ты не таков, - прибавила молодая женщина, взглянув на Менеса.
- Конечно, я не столь жалок! – с презрением отозвался он. – Такие люди глупы!
Молодой воин склонил голову, черные волосы волной сбежали на плечо и скрыли от Киа его лицо.
- Я думал, - сказал он. – И я понял: когда мужчина выходит за порог своего дома, его окружают враги. Как ты можешь одолеть своих врагов, если и в своем доме не находишь любви и отдохновения?
“Как это справедливо! - подумала Киа. – Но справедливо только для великого вождя!”
- Сколько тебе лет, Менес? Ты говоришь так, как мог бы сказать мой отец, - тихо произнесла она. – Ты мудр не по годам…
- И ты, мерит, - откликнулся он. - Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, а не терпела меня!
Он опять боялся, что может потерять ее, даже обладая ею.
- Я счастлива с тобой, - сказала Киа.
Она несколько мгновений наслаждалась своей властью, глядя в вопрошающие, почти молящие глаза Менеса, а потом лукаво прибавила:
- Но ты мог бы быть нежнее…
Он робко улыбнулся – близость преобразила его, как и ее, делая похожим на ребенка. А потом Менес спросил:
- Хочешь – сейчас?
- Очень хочу.
Киа с блаженным вздохом легла и притянула его к себе. Она не знала, говорить ли Менесу вслух, чего она хочет, не обидит ли это его; но слов не потребовалось. Менес ловил ее дыхание, нежнейшие касания рук, направлявшие его ласки. И чувствовал, что, даря, получает от своей возлюбленной не меньше, чем когда брал.