Киа надела легкое белое платье и прилегла на постель, глядя на дверь и улыбаясь. Она ждала своего победителя. И Менес появился – прекрасный, как бог, улыбающийся, счастливый. Он тоже приготовился к этой ночи.
Он сел к ней на постель, и Киа нетерпеливо приподнялась ему навстречу; Менес заключил ее в свои благоуханные жаркие объятия и принялся целовать, как будто в Киа сосредоточилось все самое восхитительное на этой земле. Он сам раздел ее, прижимаясь губами везде, где оказывались его руки. Потом опрокинул на спину и овладел ею с такой силой, что Киа застонала. Неистовый воитель!
Но вскоре Менес почувствовал ее, и объятия изменились. Теперь Киа стонала от наслаждения; она прильнула к возлюбленному всем телом, а он вжимался в нее, гладя ее плечи, спину, беря всю ее и даря ей высочайшее счастье, какое только мог подарить…
А потом, когда истомленная, ублаготворенная Киа думала, что Менес заснет, он неожиданно повернул ее на бок, лицом к себе, и спросил:
- Я не слишком груб с тобой?
Киа нахмурилась.
- Мой муж не думал об этом!
Менес дернулся, упоминание о муже причинило ему боль.
- Твой муж тебя не любил!
Он помолчал, потом глухо сказал, не глядя на Киа:
- Ты стонешь, когда мы соединяемся! Когда я бил и убивал своих врагов, они тоже стонали! Как я могу знать, что не причиняю тебе боли, как им?
Менес взглянул на Киа – открытый жаркий взгляд: взгляд человека, который ничего не боится… кроме боли, которую может причинить своей подруге.
- Любовь часто приносит боль, - ответила Киа медленно, с трудом подбирая слова. – Не думай об этом сейчас, у тебя слишком много забот.
Лицо Менеса исказилось, он скомкал простыню под собой.
- Не думать? Ты думаешь, я хочу быть для тебя тем, кто я для моих врагов?.. Несчастливы люди, имеющие врага в своем доме!
- Жену? – осторожно спросила Киа.
Менес кивнул.
Киа улыбнулась и коснулась его лба.
- Ты не понимаешь женщин, брат мой… Многие женщины не говорят о своем неудовольствии, чтобы не вызвать неудовольствие мужа, они не могут стать врагами своему господину…
- А ты? – спросил Менес.
Она приподнялась на локте и несколько мгновений молчала, глядя на что-то, представлявшееся ей одной.
- Дорогой мой господин, - задумчиво сказала Киа наконец, - полагаю, люди получают столько, сколько смеют требовать – мужчины они или женщины.
Менес взглянул на нее с восхищением.
- Ты мудра, как сама владычица истины!
Киа улыбнулась, опустив глаза.
- Возможно.
Менес привлек ее к себе и поцеловал в лоб.
- Ты сказала хорошо, но я скажу другое – не может быть счастлив человек, делающий несчастной свою жену, госпожу своего дома, - твердо произнес он.
- Может. Есть и такие мужчины, которых горе жены делает счастливыми, - спокойно ответила Киа. – Но я рада, что ты не таков, - прибавила молодая женщина, взглянув на Менеса.
- Конечно, я не столь жалок! – с презрением отозвался он. – Такие люди глупы!
Молодой воин склонил голову, черные волосы волной сбежали на плечо и скрыли от Киа его лицо.
- Я думал, - сказал он. – И я понял: когда мужчина выходит за порог своего дома, его окружают враги. Как ты можешь одолеть своих врагов, если и в своем доме не находишь любви и отдохновения?
“Как это справедливо! - подумала Киа. – Но справедливо только для великого вождя!”
- Сколько тебе лет, Менес? Ты говоришь так, как мог бы сказать мой отец, - тихо произнесла она. – Ты мудр не по годам…
- И ты, мерит, - откликнулся он. - Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, а не терпела меня!
Он опять боялся, что может потерять ее, даже обладая ею.
- Я счастлива с тобой, - сказала Киа.
Она несколько мгновений наслаждалась своей властью, глядя в вопрошающие, почти молящие глаза Менеса, а потом лукаво прибавила:
- Но ты мог бы быть нежнее…
Он робко улыбнулся – близость преобразила его, как и ее, делая похожим на ребенка. А потом Менес спросил:
- Хочешь – сейчас?
- Очень хочу.
Киа с блаженным вздохом легла и притянула его к себе. Она не знала, говорить ли Менесу вслух, чего она хочет, не обидит ли это его; но слов не потребовалось. Менес ловил ее дыхание, нежнейшие касания рук, направлявшие его ласки. И чувствовал, что, даря, получает от своей возлюбленной не меньше, чем когда брал.
Посреди ночи, ближе к рассвету, Киа почувствовала, что Менес не спит.
- Что ты? – тихо спросила она.
- Думаю, - ответил он.
Киа повернула голову и залюбовалась его чертами. Менеса словно с любовью вылепил какой-то бог, а не зачал человек. И сейчас это лучшее лицо, какое видела Киа, было сведено невысказанной мучительной думой.
- Что такое, любимый? – тихо спросила она, проведя рукой по его волосам, как будто могла согнать с его чела эти морщины. Менеса терзало что-то изнутри, и разрешиться это могло тоже только изнутри, из глубины сердца.
Менес обнял ее за плечи, но не смотрел на нее.
- Мысли роятся, как пчелы, - тихо сказал он. – Выбирать – разорвать себя, Киа. Я предал отца. Я давно знал, что предам его, и сейчас… отец разыскивает меня, не зная, что разыскивает меня!
- А я предала мужа, - тихо ответила Киа. – Я тоже давно знала, что предам его. Но если бы мы не сделали этого, мы изменили бы своему сердцу…
Она почувствовала, как Менес усмехнулся.
- Сит-Ра и Мерсу тоже следуют своим сердцам, служа Ра! Он вскормил и вспоил нас своей силой, а мы идем на него войной! Чем мы лучше?
- Мы не должны сомневаться, Менес, - ответила Киа. – Сит-Ра и Мерсу обольщены Ра, а мы знаем, где правда! Если мы будем разрывать себя изнутри, мы убьем себя раньше, чем наши враги!
Она говорила тихо, но очень настойчиво, гладя горячей ладонью грудь мужа.
А в ушах у нее звучали слова отца. “Где она, правда, и кто из людей посмеет сказать, что отыскал ее?”
Но Менес не слышал этих слов Неби, и речи жены его успокоили. Он крепко заснул в ее объятиях, набираясь сил для войны против своего отца и своего бога.
Пока Менес и Киа еще спали, утешаясь друг другом, Ра призвал к себе начальника своей гвардии.
У владыки мира кончалось терпение. Он уже и не помнил, когда был так снисходителен к своим рабам, как сейчас – к своему военачальнику. Сит-Ра разыскивал мятежников уже несколько дней! Те оказались так дерзки и так хорошо осведомлены о делах Ра, что ограбили караван с наквадом!
Мятежники принадлежали к ближнему кругу Ра! Это могли быть только его жрецы и воины!
- Где они? – зловеще тихо спросил бог, когда военачальник, придавленный виной, медленно подошел к его престолу и преклонил колени.
Сит-Ра молчал, глядя в землю.
Ра поднялся с трона, и Сит-Ра услышал, как по рукам повелителя сбежали молнии: в воздухе послышался треск. Так бывало, только когда Ра переполняла божественная ярость. В глаза бога Сит-Ра не смел даже взглянуть – но знал, что сейчас они полны белого огня.
- Где они? – снова спросил его господин.
Сит-Ра отважился поднять глаза – и увидел взгляд бога, нестерпимый для смертного, и смертоносное огненное око в ладони Ра. Око, от которого военачальник когда-то уберег своего сына.
========== Глава 36 ==========
Утро для Менеса и его офицеров началось с попытки зарядить обе виманы.
Все оружие было уже заряжено: четырнадцать копий, считая оружие Туту и Ахавера. Теперь Менес очень жалел, что они не захватили копий воинов, убитых в храме перехода, - хотя это едва ли получилось бы сделать: они с большим трудом унесли собственное оружие и тяжелый энергетический минерал. А может быть, они тогда мало надеялись, что зарядку вообще удастся осуществить…
Виманы зарядке не поддавались.
Менес ужасно ругался, потом впал в отчаяние. Виманы были лучшим и единственным орудием связи, разведки, поражения – и обескрылевшие воины мало что могли противопоставить летучей гвардии Ра. Виманы казались, как и копья, просто устроенными, - но все же они были гораздо сложнее копий. Овладеть их тайной без текстов с описанием этого устройства представлялось невозможным.