- Ты, отродье гиены, скорее в ангар! – выкрикнула Киа ему в лицо. - Враги бежали, они могли бежать только к Ра! И возьми копье – мой муж преследует их безоружным!
Видя, что воины стоят и молчат, Киа рухнула на колени и исступленно взвыла:
- Да что же вы все, оглохли и потеряли разум? Нужно спасать нашего вождя!..
- Госпожа, за ним уже бежали десять человек, они взяли оружие! – крикнули ей в ответ; мужчины с изумлением смотрели на женщину, не видящую ничего, кроме своего горя и ужаса. – Врагов схватят, будь покойна!
Киа засмеялась.
- Вы все глупцы, - сказала молодая женщина; она закрыла лицо руками и опять дробно, горько засмеялась сквозь пальцы.
- Ваши пташки уже улетели, - произнесла Киа, взглянув на своих товарищей.
Она увидела, что Ахавер убежал выполнять ее распоряжение – но знала, что он опоздает. Да и не сладит сейчас со своей машиной. Кроме того, расположение ангара еще никто из них не удосужился запомнить – Киа и сама его не знала. Как беспечны и слабы становятся победители, празднуя победу!
Киа, все еще на коленях, закрыла глаза, заткнула уши и забормотала молитву о спасении мужа. Вот все, что ее заботило сейчас. Только бы Менес спасся! Пусть умрет кто угодно из тех, кто вместе с ним гонится за врагами, - но не он!
Кто-то вбежал в зал, и Киа с криком вскочила на ноги.
- Брат мой!
Она бросилась в объятия Менеса, прижавшего ее к сердцу.
- Они и вправду бежали к ангару. Наш отряд столкнулся с ними в коридоре, - тяжело дыша, отрывисто сказал военачальник. – Мы убили четверых – я еще раньше, одного…
- Как? Ты же был без оружия! – воскликнула Киа.
- Вот так, - ответил Менес, показывая жестом, будто заворачивает врагу голову. Муж не смотрел на нее. – А один ускользнул, и Ахавер бросился за ним, к виманам…
- И что? – воскликнула Киа. – Это же главное!
- Враг убил Ахавера, - ответил Менес и мрачно посмотрел жене в глаза – у Киа отнялся язык.
- Но как же… - прошептала Киа. - Нужно схватить его, все равно! – воскликнула она, ударив кулаком по ладони.
Менес помотал головой.
- Уже поздно. Он улетел.
Люди, преследовавшие врагов вместе с вождем, теперь сгрудились у Менеса за спиной; Киа слышала их взволнованное дыхание.
- Надо уходить отсюда, - сказала она. – Немедленно.
Воины посмотрели друг другу в глаза – они без слов говорили друг другу одно и то же. Случилось худшее из всего, что могло случиться.
========== Глава 42 ==========
Пиршество прервалось в середине ночи. Менес понял, что это самое благоприятное время для перехода, - тем более, что другого времени не было. Им следовало отходить так скоро, как только возможно, чтобы попытаться ускользнуть от быстрых и зорких крылатых слуг Ра. Они даже не успели как должно похоронить Ахавера.
Менес сам завернул своего друга и верного воина в тонкую ткань, сложив ему руки на груди, и оставил в общем зале на длинной каменной скамье. Пока он прощался со своим офицером, остальные уже увязывали в узлы снедь и одежду, собирали оружие, доспехи и другой необходимый скарб. Чтобы нести все это, не хватало свободных рук; более того, не хватало здоровых рук. Но делать было нечего.
Менес вышел в синюю холодную ночь, забрав с собой всех обитателей крепости, не исключая, конечно, двух женщин, одна из которых лишилась своего ласкового господина, едва успев обрести, – Хмес проливала по Ахавере самые искренние слезы. Впрочем, обыкновенные женщины готовы плакать по любому поводу, думала Киа, шагая рядом со своей служанкой и морщась от боли. Она опасалась, что от таких непривычных усилий откроется рана; ее, как и всех, терзала жестокая тревога, глаза щипало… это ведь она послала Ахавера на смерть!..
- О матерь наша Нут, защити нас, - всхлипнула рядом Хмес. – Госпожа, я боюсь, я устала!
- Замолчи! – сведя брови, приказала Киа. – Нут простирается над нами, и она укроет нас, если ты не будешь хныкать!
Теперь она полностью в ответе за эту женщину, свою личную рабыню, как бы Киа ни называла это положение вслух. А Хмес уже шаталась от усталости, несмотря на то, что была здорова, в отличие от хозяйки.
До крепости войско добралось на рассвете. Несмотря на усталость раненых, отдыхать никто не стал. Менес собрал своих людей.
- Что будем делать? – спросил он их, как своих советчиков, как равных.
- Останемся здесь, - угрюмо ответил Туту, потерявший близкого друга. – Мы ничего больше не можем сделать. Если нас найдут, значит, такова наша судьба.
Менес кивнул.
Он казался в этот миг очень зрелым и очень усталым.
- Господин, - подала голос Киа. – Нам нужно не только дать раненым оправиться, но и возобновить учения. И сделай то, что ты намеревался сделать: пошли людей в селения и возьми еще добровольцев… нам нужно войско намного больше!
- И как я сделаю это? – спросил ее муж; его черные глаза поблескивали насмешливой горечью. – Как заставлю селян послушать меня, будучи так далеко?
- Скажи им правду, - ответила Киа. – Скажи, что сюда вот-вот могут нагрянуть воины Ра, и тогда каратели не пощадят и их. Тогда селяне сами прибегут к нам, под твой военный щит.
- Сомневаюсь, - покачал головой Менес. – Но сделаю, как ты советуешь.
Киа, как всегда, оказалась права – и через несколько часов войско Менеса увеличилось вдвое.
Пилот Ра, мчавшийся быстрее ветра, достиг города бога через два часа. Молодой воин был ранен в грудь, и, опустившись на площадку перед храмом Ра, долго откашливался; на губах его выступила кровь.
Его переполнял гнев и жажда мести; а уж мысль, что кучка разбойников, жалких смертных, осмелилась подняться против бога…
Шатаясь и вытирая кровь, окрасившую рот, спасшийся пленник выбрался из кабины. К повелителю, как можно скорее!
Едва только воин Ра сделал несколько шагов, в бок ему уперлось энергетическое копье. На него смотрело бараноголовое чудовище – храмовый страж.
- Кто ты и откуда? – рыкнул стражник.
Как и думал Менес, городская и храмовая стража давно удвоила бдительность. Теперь они и мыши не позволили бы проникнуть в город незамеченной. А уж тем более - воину в божественном облачении, с подозрительной раной и с безумным лицом…
- Я из крепости бога на севере, - сказал пилот; он не надевал маски, чтобы вызвать больше доверия, и умоляюще и нетерпеливо глядел на стражника снизу вверх. – Я спасся от мятежников, захвативших мой гарнизон! Всех остальных воинов перебили!
- А ну встать! Может, ты лжешь! – прорычал стражник, оставшийся в своем зверином, недоступном для мольбы и человеческой речи, образе. – Мы знаем, что у мятежников есть вимана, – может, ты их шпион!
- И я сам себя ранил? Что ты болтаешь! – в ужасе и возмущении воскликнул воин; приступ кашля опять согнул его, сопротивляться было невозможно. Он понял, какую роковую ошибку совершил. Надо было сесть во дворе своего дома, а потом бежать во дворец, там ему бы поверили!
- Идем к начальнику, я доложу ему о тебе, - сказал стражник. – Он решит, как с тобой поступить!
- Тебя сожжет гнев Ра, когда великий бог обо всем узнает! – огрызнулся спасшийся. Ему некуда было деваться – он был ранен и безоружен, а в лицо его здесь никто не знал…
Крикнув товарищу, чтобы на его место привели другого, схвативший подозрительного вестника стражник повел воина между колонн и пилонов, в сторону комнаты начальника стражи, жившего при храме почти постоянно: дома этот большой господин бывал редко, как при жизни своей Сит-Ра, лучший из воинов бога.
Раненый попытался преклонить перед начальником колени, но его тут же повело в сторону, в глазах потемнело; стражнику, который привел его, пришлось его поддержать.
- Докладывай! – приказал шакалоголовый начальник стражи. Не пленному, а своему стражнику.
- Вот, господин, этот был схвачен, когда сел на площадку перед храмом! – торопливо, с оттенком угодливости, но вместе с тем с негодованием проговорил стражник. – Сказал, что спасся от мятежников, разгромивших его гарнизон!