- Я увековечу их, - вдруг сдавленно сказал царь.
Киа вздрогнула.
- Что ты говоришь?
- Моего отца и мать. Прежде всего – мою мать, прекрасную Нефертари, - произнес молодой бог. – Я выбью ее имя на мраморной стеле и водружу эту стелу в храме Ра. В самом святилище!..
- Тише! – воскликнула Киа, видя, как муж весь вспыхнул, сжав кулаки.
- И статуи, - продолжал Менес. – Я хочу, чтобы мои родители вечно жили в своем образе, и прикажу мастерам Ра изваять их в самом твердом черном камне. Им будут поклоняться, как богам! Я прикажу!..
“А тебе?” - подумала Киа.
Несомненно, Менес намеревался подобным же образом обессмертить и себя, и свою царицу – теперь, когда такая мысль уже пришла ему в голову. Сколько же труда простых людей на это пойдет? Но царь сейчас не думал о простых людях.
После завтрака Менес вознамерился отправиться в родительский дом. Киа не могла предоставить его самому себе во время такого печального путешествия и вызвалась сопровождать повелителя. Менес принял ее предложение с молчаливой благодарностью.
- А твоя гвардия? – напомнила Киа. Менес усмехнулся почти презрительно.
- Я никого здесь не боюсь.
Вдвоем победители покинули дворец, не сказавшись никому – кроме стражника, стоявшего в карауле у дверей, который не посмел их задержать.
Они прошли по улицам, миновали пустую площадь перед храмом… город казался нежилым. Люди все еще боялись высунуться из домов. Какой-то горожанин попался царственной чете навстречу и поспешно упал носом в пыль…
- Вот видишь? – Менес посмотрел на жену со спокойным презрением. На того, кто преклонился перед ними, он даже не взглянул. – Чего нам здесь бояться?
“Ты просто еще слишком молод, - подумала Киа. – Враги нападают не только в бою и сражаются не только лицом к лицу”.
В своем пустом доме Менес задержался надолго.
Он медленно, с мучительной болью, выражавшейся и в лице его, и даже в поступи, обошел комнаты; опускался на колени и утыкался лицом в дорогие с детства вещи… садился в кресла, в которых сиживали мать и кормилица…
Киа глотала слезы, глядя на это.
Потом царь, не сказав ей ни слова, направился обратно во дворец. Киа уже забеспокоилась – сможет ли он сейчас удержать бразды правления? Способен ли думать о том, что никак нельзя отложить? Ведь они могут потерять все!..
В коридоре дома бога Менес столкнулся с одним из своих воинов. Тот отскочил и поспешно склонился перед ним.
- Прости, повелитель!
- Где ты был? – мрачно спросил Менес, хотя с большим правом такой вопрос его люди могли бы задать ему самому. Как мог он бросить их в эти важнейшие часы?
- Я побывал дома, царь, - ответил солдат, вернее – офицер; услышав, каким тоном это сказано, Менес быстро поднял голову.
- И что же?
- Моя мать и старший брат умерли, - ответил воин, глядя в землю. – У меня больше никого не осталось.
Губы Менеса дрогнули; и вдруг он быстро и горячо обнял офицера.
- Терпи! Укрепи свое сердце и молись!..
- Да, царь…
Когда Менес выпустил его из объятий, воин отвернулся, чтобы скрыть слезы. Менес же вдруг стал каким-то одухотворенно-спокойным, точно понял для себя что-то важное и утешительное.
- Иди и передай остальным мой приказ! – повелел он офицеру. - Всем, сколько ни есть, собраться в тронном зале!
Воин отбил поклон и быстро ушел.
Когда все собрались, Менес прежде всего спросил – сколько из них отлучалось из дворца, чтобы повидаться с семьями. Воины пришли в замешательство: такого разрешения им не давали. Но Менес уже и сам видел, кто уходил домой… по лицам.
- Тем, кто еще не виделся с родными, даю такое дозволение, - ясным голосом сказал молодой царь. – Тем же, кто уходил без приказа…
- Впредь за такое будет следовать кара! – вдруг воскликнул Менес, встав во весь рост и сверкая глазами. – Вы подчиняетесь мне как военачальнику, вы приняли меня своим царем – а мои воины должны быть послушны мне, как корабль кормчему, как парус ветру! Все слышали?..
Люди виновато опустили головы. Менес видел, что некоторые из них плачут… от стыда и горя. Он был не одинок в своем несчастье.
- Мое сердце скорбит вместе с вами, - дрогнувшим голосом сказал Менес. – Знайте, что у меня умерли отец и мать… и когда я услышал об этом, мне показалось, что лучше бы мне быть нерожденным…
Все воины теперь слушали его. Менес умел завладевать вниманием людей.
- Но я верю, храбрые мужи… знаете ли, в чем моя вера?
- В чем? В чем?
Люди приподнимались, едва дыша, как будто слушали пророка.
- В том, что за смертью есть другая жизнь, а эта жизнь – только ее преддверие, - твердо проговорил царь.
- Но почему? – осмелился спросить кто-то.
Менес улыбнулся; это была скорбная улыбка, но за нею угадывалось величие ощущавшейся молодым повелителем правоты.
- Потому, мой друг, что иначе эта жизнь была бы слишком жестока, а справедливость – недостижимой мечтой, - сказал он.
========== Глава 47 ==========
Мен-Нефер-Ра подчинился победителям без единой попытки сопротивления. Воистину – какой безумец пойдет против тех, кто ниспроверг самого Ра?
“Они не любили его, - думал Менес. – Они любили то, что он им давал, свою прекрасную жизнь. Я любил Ра и был счастлив этой любовью – но любить так, как божественный воин, эти мелкие люди не способны…”
Менес прежде всего осмотрел оружейные склады. Несмотря на горе, давившее его, как каменная плита, эта ревизия принесла ему большое удовлетворение: царь обнаружил большой нетронутый запас наквада, а также еще целых пятнадцать виман и части летательных аппаратов, требовавших сборки.
“Нужно перевернуть городские книгохранилища, - думал Менес. – Здесь должны быть книги с описанием работы машин и других чудес Ра… Он оставил нам много… А если я смогу завладеть им самим…”
От такой мысли сладко и горячо сжималось сердце. Не только радость утоленной мести – это будет ключ к могуществу Ра… Менес выпытает у своего врага все известные тому тайны жизни и станет величайшим из земных царей, а его народ – счастливейшим из народов.
Несколько людей, которые считались в войске самыми учеными, Менес отрядил на ревизию городских библиотек. Жене своей, великой и премудрой царице, он предоставил заняться дворцовой библиотекой. Киа восприняла это – не то приказ, не то милость – с радостной благодарностью.
- Ты безгранично добр, мой царь, - сказала она.
- Я дарю тебе все это книгохранилище, - ответил Менес, глядя на супругу серьезно и уважительно. Он не знал никого, кто бы был более достоин такого дара и такой заботы, нежели она.
Киа блаженно вздохнула, потом взяла повелителя за руку и поцеловала ее.
- Ты знаешь мое сердце… Но сейчас, - она запнулась, опустив глаза, - я желала бы сделать дело, о котором думаю непрестанно…
- Какое же? – спросил Менес.
Киа видела его согласие исполнить все, о чем она попросит, - как тогда, когда они любили друг друга в крепости посреди пустыни. Но теперь этот человек, ее муж, был самым могущественным из людей… более, чем человеком.
- Я хочу привезти во дворец моих родителей, - сказала Киа, отважившись посмотреть Менесу в лицо.
Молодой царь побледнел. Киа, глядя в его остановившиеся глаза, от всей души пожелала взять свои слова обратно; но тут он вымолвил с усилием:
- Хорошо… Это только справедливо…
Киа улыбнулась, раскрыв объятия, и Менес подался к ней и прижал ее к себе.
- Сладостная сердцем… как мог бы я не сделать все, о чем бы ты ни попросила? – прошептал он, нежно лаская ее плечи. Киа казалось, что в этом мужчине живет солнце, так горячи были его руки, отливавшие бронзой гладкой кожи и золотом запястий.
- Но, Са-Ра… в твоем войске нет никого, кто бы знал путь в нашу деревню, - сказала Киа. – Никого, кроме меня.