Менес нахмурился.
- Но ведь ты не умеешь летать!
Киа виновато вздохнула.
- Я должна полететь с одним из твоих пилотов, чтобы указывать ему дорогу, - произнесла она.
Менес приоткрыл рот; глаза его полыхнули. Но он совладал с собой.
- Хорошо, я отпускаю тебя, - сказал он. – Иначе нельзя, ты права.
Киа улыбнулась.
- Пусть меня отвезет Туту. Ты знаешь его и веришь ему… и неужели ты не веришь мне?
- Верю! - воскликнул Менес.
Но до конца он не верил ей, как и она – ему. Как, наверное, и все слишком выдающиеся и умные люди, мужчины и женщины.
Киа поцеловала мужа, а он нежно прошептал ей, что сделает для нее все. Царица улыбнулась, как будто не сомневалась в этом. Хотя Менесу она верила больше, чем другим, - они испытали себя, друг друга и свою любовь, как это мало кому удается.
Туту как пилот не уступал Менесу, и поручение царя воспринял с радостью и гордостью. Киа чувствовала, что этот воин – из тех, кто боготворит Менеса. Многие из его людей признали божественность своего вождя потому, что им нужен был бог-правитель и порядок, подобный прежнему; но многие искренне уверовали в Менеса, им казалось священным все, что от него исходит…
Киа изумляло подобное – да, она и сама порою ощущала себя богиней, но чаще только смертной женщиной, пусть и незаурядной. Как же думал о себе в своем сердце Менес, и как о нем думали остальные? После владычества Ра?
- Туту, кто наш царь – человек или бог? – спросила она пилота, когда они взлетели над землей. Бедняга Туту вначале извелся, пытаясь придержать великую царицу и одновременно боясь ее касаться, а потом Киа резко приказала ему лететь как обычно, иначе они упадут.
- Он бог, - убежденно сказал Туту.
Киа замолчала, чтобы не отвлекать пилота от управления, и продолжила всматриваться в землю.
Она сразу узнала знакомые места и крикнула Туту снижаться так резко, что он чуть не потерял управление. Он понесся к земле, и Киа увидела, как от их летательного аппарата разбежались люди в лохмотьях. Ну конечно! Для них все господа в кабинах виман – враги, кровопийцы!
А разве нет?
Туту почтительно высадил царицу, потом выбрался сам.
- Куда теперь, госпожа?
Они оглядывались, и их взор, казалось, поражал людей, подобно огнемету – кто еще не пал ниц, поспешно сгибался и закрывал голову руками. Киа первая заметила это, и вид множества своих односельчан в покорных позах вызвал у нее и болезненное чувство, и… большое удовлетворение.
- Слушайте меня! – властно крикнула она. – Мы вам не враги, мы ваши освободители!
Некоторое время все продолжали лежать, почти лишенные животным страхом способности понимать слетевших к ним небожителей. Потом люди начали поднимать головы; наконец на Киа и Туту смотрели уже все.
- Кто вы? – спросил какой-то молодой мужчина. Киа не помнила его.
- Я – великая царица, супруга божественного царя Менеса, избавившего Та-Кемет от злой власти демона, - сказала она. – Ра пал. Вы слышали об этом?
Люди заахали, потом стали хвататься за волосы, друг за друга; кто-то улыбался - неверяще, ошеломленно, – а кто-то в страхе заплакал. Что теперь будет, не хуже ли прежнего?
- Зачем ты прилетела, великая госпожа? – боязливо спросил ее тот же мужчина.
- Я прилетела за моим отцом, - царственно ответила Киа. – Это Неби, бывший прежде наставником жрецов. Он и моя мать живы? Позовите их сюда!
Ее собеседник припал к земле, потом вскочил и побежал к ее дому. Киа, ощутив внезапную слабость в коленях, схватилась за Туту, и тот поддержал царицу под руку. Каким сильным, красивым и нездешним казался этот воин в сравнении с ее жалкими родичами!
И вот наконец посланец вернулся, и с ним шли ее родители.
Неби очень постарел; а его одежда, худоба лица и рук заставили царицу схватиться за сердце.
- Отец! Мать!
Ее бедная мать тоже стала старухой. Но они были живы, и смотрели на Киа как на благое божество, на небесное знамение, которого не чаяли дождаться…
- Киа!
Отец хотел припасть к ее коленям, но Киа не позволила и, подняв его, прижалась к груди Неби. От него пахло старостью и болезнью… да, он был чем-то болен, и как теперь понять – чем?
- Чем вы жили все это время, отец? – спросила Киа, заглядывая в глаза то ему, то матери.
- Разве это важно? – ответил за двоих Неби; в глазах его блестели слезы. – Я и не думал, что увижу… скажи, правда ли, что Ра мертв?
- Он не мертв, он низложен – бежал, - ответила царица.
Лицо Неби осветилось, и вдруг он снова показался дочери мудрецом, перед которым она преклонялась.
- А ты – наша царица? – снова вопросил отец, с вниманием и надеждой вглядываясь в ее глаза.
Киа кивнула.
Неби глубоко и радостно вздохнул, потом опустился перед ней на колени и припал к ее ногам.
- Слава богам! Слава тебе, великая царица!
У Киа бешено забилось сердце. Отец – отец говорит ей такие слова? Признает ее высшим существом, которому покоряется даже ее родитель, ее природный господин?
Но Неби был мудрее всех, кого она знала…
Киа ласково склонилась над отцом и погладила его волосы, поседевшие больше, чем наполовину.
- Поднимись, отец. Прошу тебя: никогда больше не преклоняйся предо мной. Я прилетела забрать вас во дворец… слышите? Вы будете жить со мной!
Остальные селяне смотрели на эту беседу, точно на священный обряд, – боясь пропустить хоть слово и вместе с тем боясь даже шевельнуться. Отец Киа словно бы помолодел от счастья; мать же тихо заплакала.
- Вы полетите с моим пилотом, - сказала Киа, видя, что ее слова наконец поняли и поверили им. – Сначала ты, матушка, потом отец. Кабина может вместить только двух человек.
Когда Туту увез ее мать, Киа осталась наедине с отцом – остальные не разошлись, конечно, но отошли на почтительное расстояние. Они с Неби сели рядом, как в былые времена, и великая царица прижалась к плечу отца.
Они долго молчали – слишком огромно было то, что случилось, пока они не виделись; и слишком многое хотелось сказать. Или умолчать о слишком многом?
- Счастлива ли ты сейчас, дитя мое? – спросил Неби наконец.
- Да, - тихо откликнулась Киа.
Она сама не знала. С ней случилось даже не счастье… а что-то огромное, великое.
- Я знал, что тебя ждет необыкновенная судьба, - сказал Неби задумчиво. – Ты никогда не походила на других женщин, и это и радовало, и пугало меня. Жизнь такова, дочь моя, что женщин, блистающих красотой и дарованиями, чаще всего ждет несчастье…
- Как и мужчин, - заметила Киа резко. – Безопаснее всего сидеть тихо. Того, кто взлетел высоко, может поразить стрела… того же, кто отсиживается в своей норе, как мышь, схватит коршун.
- Откуда у тебя эти шрамы? Ты сражалась? – вдруг спросил Неби, внимательно глядя на светлые рубцы на ее темной коже.
Киа уже и забыла об этих отметинах, такими привычными они стали.
- Да, - с гордостью сказала она.
Неби вздохнул и улыбнулся.
- Ты сражалась за меня и свою мать… Какая честь – знать, что ты моя дочь…
- А ты – мой отец, - ответила Киа. – Я рада, что опять обрела твою мудрость. Ты ведь будешь моим советником?
Неби сдвинул брови.
- Я был бы счастлив помогать тебе, но кто сделает меня царским советником, Киа? Ты забыла, кто я есть?
Киа засмеялась и пожала старую руку, черную и мозолистую.
- Ты отныне всегда будешь советником великой царицы… а это больше, чем царский советник на его посту, дорогой отец.
Ра потребовалось совсем немного времени, чтобы усмирить рабочих на Абидосе. Они отказывались копать, думая, что предпочитают смерть, - их правитель проверил, так ли это, приказав казнить по одному человеку из каждой семьи… вернее говоря, из каждого барака и из-под каждого навеса. Абидосские рабы жили скученно, напоминая больше животных, чем разумные существа. Но они оказались достаточно сообразительными, чтобы прекратить бунтовать.