С Менесом же он не разбирал средств. Он воздействовал на него со всей своей силой – и вскоре странности в поведении царя стали заметны многим. Царице и начальнику стражи пришлось взять на себя заботы о безопасности фараона, о которой он теперь думал не больше ребенка. “Неужели все мужчины так податливы, когда их обуревает какая-то сильная страсть? – изумлялась и сокрушалась про себя Киа. – Или такое случилось бы с любым человеком, почувствовавшим всю силу могущества Ра? Мой несчастный Менес сейчас принял на себя его удар… Они заняты друг другом, и мне нужно спешить, пока в этом противостоянии не пал мой царь…”
После первого разговора с Птахотепом прошло два дня – и за это время Киа и Птахотеп нашли еще троих сообщников. И на этом порешили остановиться.
Чем больше знающих, тем больше опасность, как бы мало ни сознавал сейчас Менес. Теперь главным препятствием оставался Ра – никто больше ни к чему не принуждал его, он жил почти как почетный гость… он, угнетатель всей страны! Он десять раз захлебнулся бы в крови и слезах, пролившихся по его вине; а теперь никто не смел и слова сказать этому пленнику поперек. Потому что таков был приказ обезумевшего фараона.
И как заставить Ра уйти?
Чем дольше заговорщики размышляли, тем лучше понимали, что по своей воле Ра никуда отсюда не двинется. Он прочно захватил власть над Менесом, и страже фараона достаточно лишь немного ослабить бдительность, чтобы все их усилия по освобождению Та-Кемет пропали втуне.
Менес погибнет, и все вернется на круги своя.
Ра убьет первого царя людей или сейчас, каким-нибудь подлым способом, или потом, когда опять займет свой трон. И демон уже подготавливает умы к своему владычеству. Киа не хуже Ра знала, как люди ленивы и как мало любят перемены, если только их не побуждает меняться чья-нибудь живокипящая, властная натура. Менес уже перестал быть такой натурой, тем самовластным царем, за которым все шли, подчиняясь его непреклонной воле. Теперь дворец захватывала другая воля – гораздо более древняя и могучая…
Киа поняла, что заговорщикам придется совершить над Ра насилие.
========== Глава 64 ==========
Портал круглосуточно стерегли по четыре стражника, сменявшихся днем и ночью: Киа быстро придумала, как с ними быть. В тот день, на который они назначили похищение Ра, на посту должны были стоять двое из заговорщиков.
Энергетические копья были доступны всем офицерам. Они имели огромное преимущество перед холодным оружием: ударом такого копья можно было лишить человека сознания, не причинив большого вреда. Но им пришлось бы убить стражников, чтобы уйти от погони хотя бы на то время, какое необходимо, чтобы закопать Врата. Однако Киа придумала, как обойти такое препятствие.
Птахотеп был носителем перчатки-пульта, открывавшего портал. Этого было достаточно, чтобы перенести к Вратам всех пятерых; что еще лучше, Птахотеп знал, где хранятся все такие перчатки-пульты. Покинув дворец, они украдут их, и, таким образом, оградят себя от преследования хотя бы на несколько часов – нельзя было забывать о стремительных виманах.
Двое из тех, кто не будет стоять у портала, оглушат вначале стражу у покоев Ра, а потом самого Ра. Его свяжут и протащат до самого выхода – Киа рассчитала обходной путь, на котором им не попадется ни одного сторожевого поста, кроме последнего. Когда они окажутся у портала, двое караульных-заговорщиков атакуют своих товарищей. А потом они уйдут к Вратам, где все будет зависеть от их быстроты и сообразительности… и от удачи.
Сообщники заблаговременно прикопали около храма, помимо лопат и веревок, запас съестного и воды. Если повезет, они смогут украсть хотя бы две виманы из храмового или дворцового ангара: скорее всего, после такого преступления против фараона им придется скрываться.
Долго ли?
Вероятнее всего, избавив Та-Кемет от ее главной напасти, они умрут по воле фараона, которого спасли от гибели. Если он не образумится – если Ра еще не совсем сгубил его душу.
Ночь, на которую они запланировали мятеж, выдалась бестревожной – как, впрочем, и всегда; хотя Киа казалось, что с возвращением демона самые стены приветствуют Ра, источая ту же холодную и непонятную угрозу, что и хозяин и основатель дворца. Но внешне все было спокойно.
Менес не приходил к Киа. После того, как ее излечили в саркофаге, муж провел с ней еще несколько ночей, но когда Ра овладел его разумом, фараон словно вовсе позабыл о ее существовании. Обычно у царских покоев стояла стража, и Киа не стала переодеваться для побега заранее, чтобы не возбудить подозрений.
Она спокойно покинула свои комнаты, потом завернула в одно из подсобных помещений, где накануне спрятала оружие, солдатскую юбку, нагрудную повязку и головной платок. Присев у стены, Киа быстро переоделась.
Вот теперь ее вид, несомненно, вызовет подозрения. Но ее никто не посмеет остановить, пока она не доберется до покоев Ра – а дальше им никак не удастся остаться незамеченными, таща к порталу связанного звездного демона…
С Птахотепом и его товарищем Киа сошлась на полпути к комнатам Ра.
- Все готово, госпожа? – прошептал офицер.
Оба воина были снаряжены так, как их приучил Менес, - форма Ра, энергетическое копье в руках, обыкновенный меч на поясе.
- Да, - ответила Киа. – Где перчатки?
- У портала, за занавесью, - сказал Птахотеп.
- Великолепно! – просияв, шепотом воскликнула царица; удивительная маленькая женщина-солдат, еще более впечатлявшая необычностью своего облика. – Идемте!
Они молча быстрым шагом направились дальше. Никто их не останавливал, пока они не достигли дверей спальни Ра.
Спальни? Разве это существо спало так, как люди?
“Конечно, Ра спит иначе, чем мы, но не во всякую ночь - и спит ли он сейчас и насколько крепко?..”
- Что случилось, царица? – выступил ей навстречу ошарашенный стражник, увидевший ее наряд. Глаза его расширились. – Что вы де…
Раздался треск, потом глухой тяжелый удар тела об пол; второй стражник успел вскинуть копье, но не успел им воспользоваться, упав без чувств рядом с товарищем.
- Бегом! – шепотом рявкнула Киа; споткнувшись об обездвиженное тело, она первой бросилась вперед. Птахотеп успел опередить и оттеснить повелительницу: это он, мужчина, должен был первым кинуться навстречу такой опасности. Однако в покои Ра они ворвались почти одновременно.
Киа ощутила, как у нее все внутри переворачивается от ужаса и ощущения собственного предательства – казалось, она навек запомнит это застывшее белое лицо и светящиеся глаза, перед тем, как закатиться и потухнуть, запечатлевшие человеческую женщину. Воскрешенную и исцеленную Ра человеческую женщину. Женщину, ворвавшуюся в его спальню с оружием в руках во главе группы врагов…
Птахотеп уже сосредоточенно связывал обмякшее тело; только тяжелое дыхание выдавало, как офицер волнуется.
- Теперь он не шевельнется, - прошептал Птахотеп, затянув последний узел на тонкой щиколотке. Офицер взглянул на царицу. – Что мы делаем! Великий Ра!..
Он опустил глаза и содрогнулся от этих слов, которыми так долго именовал женственного юношу-демона, неподвижно лежавшего сейчас у его ног.
- Быстрее! – сквозь зубы приказала Киа. – Стража очнется, и он тоже! Поднимай его и побежали!
Птахотеп шумно вздохнул, набираясь отваги; потом одним быстрым движением поднял Ра и перекинул его через плечо. – Он легкий! Унесу! – задыхаясь, выдавил офицер. – Мое копье!..
Киа подхватила свободной рукой оружие Птахотепа, и, наконец, все трое выбежали из спальни. Когда они пробегали мимо обезвреженных стражников, один пошевелился, и Киа, не раздумывая, опять ударила его энергетическим копьем по голове; воин свалился без единого стона.
Мятежники поспешили дальше; сильный Птахотеп не отставал даже с такой ношей. Ра не приходил в себя, а даже если бы и пришел – не смог бы сопротивляться: он был связан по рукам и ногам.