И едва ли эта власть прейдет.
Птахотеп и остальные воины, накинув на грудь веревочные петли и сжав их в кулаки, протащили Врата до самого конца коридора. Потом бросили веревки и остановились; грудь резала боль, они вымокли от усилий. Киа, тащившая оружие товарищей, почувствовала вину перед ними – она была нагружена легче всех.
- Дальше, - хрипло сказал Птахотеп прежде, чем она произнесла хоть слово. – Иначе все будет напрасно…
В два приема, потребовавшие отдыха, тянульщики выволокли Врата из храма. Растерянная Киа вышла следом. Никто из них не знал, что делать дальше.
Им удалось украсть одну виману, сейчас дожидавшуюся в кустах. Но кто и куда полетит на ней?
“Мой отец…” - вдруг омертвело подумала Киа.
За мать она не боялась – ее мать Менес не тронет. Откуда-то Киа знала это с непоколебимой уверенностью. А вот отца фараон, несомненно, сочтет ее сообщником и будет… допрашивать…
Киа закрыла лицо руками.
Но сейчас она должна была забыть обо всем и проследить за погребением Врат.
Решено было оттащить их к западу от храма, насколько хватит сил. Эта дорога заняла много времени - они тащили каменное кольцо, начерпав полные сандалии песку и прочертив по направлению пути глубокую борозду, пока храм перехода почти не скрылся из виду.
Мужчины уронили Врата на песок и сели рядом; стояла глубокая ночь, но в глазах у них было темно от усталости. Царицу, конечно, не допустили помогать – но она тоже извелась, глядя, чего стоили ее воинам эти усилия.
- Нужно замести следы, - прошептала Киа. – И мой отец…
Вдруг царица поняла, что сделает.
- Я сейчас приведу сюда отца! – воскликнула она. – Слышишь, Птахотеп?
- Нет, это невозможно! – ответил ошеломленный офицер. – Тебя тотчас же схватят, госпожа!
- Любого из нас, кто вернется, могут схватить, - возразила Киа.
Птахотеп окинул ее мрачным взглядом с головы до ног.
- Тебя – скорее, - сказал он. – Пойду я! Я знаю, где покои Неби!
- Да ты едва на ногах стоишь, - в ужасе сказала Киа.
- И простою, и пробегу, сколько потребуется, - ответил офицер. – Я сумею скрыться.
Он поднес руку к маске, и Киа кивнула. Да, это было бы самое разумное. Мать?.. Мать они не возьмут – ее мать в безопасности. Она не могла помочь Киа в ее измене: она всего только неразумная женщина.
- Хорошо, Птахотеп. Я надеюсь на тебя, - проговорила великая царица. – А я… я пока помогу копать, мои силы еще свежи!
Она, Птахотеп и еще двое воинов отправились к храму. Киа коротко простилась с Птахотепом и сразу же отвернулась, не в силах больше думать о том, куда и на какое дело он идет; взяв лопату, царица вернулась к Вратам, попутно заметая борозду. Киа подвернула ногу, ступив внутрь: так глубок был след, оставленный в песке огромным наквадным кольцом.
Она принялась копать, не думая больше ни о чем. Ни о том, что ей нет дороги назад; ни о том, что она потеряла любимого; ни о том, что, скорее всего, вместе со своими воинами и со своим отцом умрет по его приказу. Они делали великое дело. Они делали величайшее дело…
Огромная яма углублялась и расширялась; люди уже соскользнули в нее, но не останавливались, пока не скрылись в яме по пояс. Киа выпрямилась первая и со стоном схватилась за поясницу.
- Отец!..
Но она ничего больше не могла для него сделать.
- Госпожа, начинает светать, - сказал один из воинов. Выглядел он уставшим до предела и очень неопрятным - волосы, свесившиеся из-под шлема, свалялись от пота, песок облепил его по самое горло. Киа раздраженно усмехнулась.
- Отряхни юбку, - проговорила она. Подняла голову к небу, и осветилось ее лицо – все в потеках краски и пота.
- И в самом деле приближается утро, - прошептала царица.
А потом вдруг села там, где стояла, и закрыла лицо руками. - Они оба мертвы - и отец, и Птахотеп, - прошептала Киа. - О горе мне… Будь он проклят!..
- Будь навеки проклят, госпожа! - горячо откликнулся тот же самый воин. - Но нужно закончить наше дело, иначе все жертвы будут попусту!
Киа опустила голову и, горько всхлипывая – так она измучилась, и телом, и духом, – продолжила работу. Вскоре ее слезы высохли: ни на что, кроме копания, сил и внимания больше не осталось.
Когда стало так светло, что и воины, и их повелительница, вместе со всеми превратившаяся в чумазого землекопа, смогли ясно видеть друг друга, Киа услышала предупреждающий возглас. Подумав, что их нашли, она выронила лопату и рассекла себе ногу; зашипев, презирая боль и кровь, распрямилась и задрала голову.
Розовое новорожденное небо было чисто.
- В чем дело? – крикнула Киа.
- Нужно кому-нибудь выбраться и спустить нам веревку, царица, - ответили ей. – Иначе мы здесь сами себя похороним! Погляди – мы в яме почти с головой!
Киа посмотрела на край котлована, из-за которого ей уже не было видно горизонта, и сглотнула.
- Спустите сюда веревки, привязанные к Вратам, - сказала она. – Врата удержат вес любого!
Радуясь сметливости госпожи и ужасаясь собственному кощунству, один из воинов выполз из ямы и сбросил товарищам длинные веревки, доставшие почти до дна. И сами Звездные Врата, и фигурки людей, замысливших такое над ними учинить, должны были быть уже хорошо различимы сверху.
Ласковое солнце сейчас было им самым страшным врагом – как и всегда!
Мышцы Киа давно молили о пощаде, но она продолжала рыть вместе со всеми, пока глубина ямы не достигла роста высокого мужчины. Только тогда копатели остановились.
Они сели; Киа, соскользнувшая на дно котлована почти без сил, простерлась, раскинув руки и ноги. На непристойность ее вида и непристойность позы никто даже не обратил внимания: воины лежали без единой мысли, кто где упал, как усталые животные.
Потом со стонами и руганью начали подниматься. Киа на четвереньках подползла к краю ямы и ухватилась за веревку. Никто сейчас не смог бы и не подумал бы о том, чтобы ей помочь.
Обдирая о суровую пеньку уже содранные руки, Киа сжала зубы и поползла, то подтягиваясь, то упираясь невозможно грязными ногами в сыпучие края котлована. Несколько раз ей казалось, что вот-вот руки разожмутся и она кубарем полетит вниз и что-нибудь себе сломает. Исцелить ее больше будет некому.
Но Киа сумела перевалить через край ямы - и несколько мгновений лежала ничком, погрузив руки и колени в уже нагретый песок; блаженствуя, изгнав из головы все мысли. Потом тепло ее ложа и тепло солнечных лучей отрезвили царицу.
- Здесь скоро будет пекло! – воскликнула она, обернувшись к своим воинам, двое из которых уже выбрались следом за госпожой. – Нужно заканчивать работу, как можно скорее!
Она нащупала на поясе флягу с водой, о которой до сих пор не вспоминала; жадно выпила половину и только тогда остановила себя.
- Ну, все наверху? – позвала она своих товарищей. – Давайте спускать Врата, живее!..
Теперь уже все, включая и царицу, впряглись в волокушу – и потянули из последних сил; Врата, уже осевшие в песке, с трудом сдвинулись с места, но в конце концов уступили людям. Киа казалось, что у нее вот-вот что-нибудь надорвется внутри от такого напряжения. Но вот, наконец, Врата доползли до края…
- Отойдите! – хрипло крикнула Киа.
Наквадное кольцо покачнулось на краю, словно бы раздумывая; а потом, увлекаемое собственной неподъемной тяжестью, заскользило на дно своей могилы. Люди смотрели на это в сладком ужасе – как смотрели бы на низвержение когда-то высоко почитаемого идола.
Люди подошли к краю ямы и заглянули внутрь. Врата улеглись плохо - почти на дно, но уперлись ребром так, что край едва ли не выдавался наружу.
- Давайте уложим их получше, - прошептала Киа.
Люди спустились на дно котлована и подобрали веревки, привязанные к Вратам. Снова потянули - и Врата наконец легли горизонтально.
Наверх пришлось выбираться с гораздо большим трудом – первого подтолкнули, подняв на плечи, а потом уже остальным начали сбрасывать отвязанные веревки. И те, кто тянул, и те, кто лез, уже выбились из сил; но, к счастью, обошлось без происшествий.