А теперь Киа держала в своих объятиях залог любви и верности Менеса. Она знала, насколько выше в глазах всех становится женщина, имеющая сына; а царица, родившая старшего сына, священна. Есть устои, которых не изменить никакому могущественному мужчине - никакому отдельному человеку, будь он даже царем царей.
- Ты будущий царь, - улыбаясь, шептала Киа агукающему черноглазому малышу. - Ты только родился, а уже защищаешь меня…
Она взглянула в сторону дверей, где стояли ее стражники, и нахмурилась. Великая царица чувствовала, что может настать такое время - оборони все боги! - когда Джеру может потребоваться защита от собственного отца. Менес как будто бы освободился от злого духа; но никто не мог знать, когда и какие демоны пристанут к человеку.
За дверью раздались быстрые тяжелые шаги, и Киа невольно крепче прижала к себе сына. Она слышала, как расступились ее стражники, а потом две девушки-рабыни, игравшие у дверей в сенет, бросили доску и поспешно распростерлись на полу, разметав свои черные косички и прозрачные юбки, под которыми виднелись бисерные пояски. Обе девицы были полунагие, но фараон даже не взглянул на них, направляясь к Киа.
Девушки, сидевшие у ложа Киа, тоже уткнулись носами в пол; но великая царица только приподнялась, с улыбкой подставив повелителю щеку.для поцелуя.
- Ты все хорошеешь, моя госпожа, - сказал Менес, восхищенный этой снисходительностью. Он поцеловал сначала мать, потом сына. - Дай-ка его сюда…
Осторожно забрав ребенка у Киа, Менес прошелся с ним по спальне, покачивая его.
- Какой силач, - со смехом воскликнул фараон, когда ребенок схватил его за палец. Менес вдруг подбросил сына к потолку и подхватил; Киа с трудом сдержала тревожный возглас. - Неужели все дети в его возрасте столько весят? - спросил ее царь.
- Он здоров и крепок, вот и все, - ответила Киа. - Дай-ка его мне, Менес, ему пора спать, а он у тебя смеется.
- Мой сын мне радуется - что в этом плохого?
Нахмурившийся Менес вернул Джера матери.
Какой пустячный разговор, подумала Киа, а какая борьба таится за нашими словами!
- Какие новости ты мне принес? - спросила царица, покачивая мальчика - теперь тихо, убаюкивая. Джер задремывал, его головка привалилась к груди Киа; ни мать, ни отец не нарушали молчания, пока малыш не заснул.
- Отнеси его в колыбельку, - тихо приказала Киа Хмес; рабыня кивнула и неслышно удалилась, забрав царевича.
- Ну? - спросила Киа, подняв глаза на мужа. - Как твои дела, великий царь?
- Пойдем отсюда, а не то мы разбудим ребенка, - предложил фараон. - Достаточно ли ты здорова?
Киа раздраженно дернула плечами.
- Я выгляжу настолько немощной? Хмес, - она быстро обернулась к своей первой прислужнице, старшей над остальными рабынями. - Присмотри за маленьким птенцом Хора!
Джеру исполнился уже месяц; обычно знатные госпожи подолгу оставались в постели, чтобы восстановить силы после родов, но Киа почти полностью выздоровела. И она должна была удерживаться у власти. Киа не могла позволить Менесу думать о ней только как о жене и забыть о ней как о соправительнице.
Менес обнял Киа за талию, выводя из комнаты. На пороге великая царица обернулась и взглядом отдала безмолвный приказ Нэзи, своему главному телохранителю. Тот спокойно кивнул.
Киа знала, что в ее отсутствие сюда никто не войдет - будь то хоть его величество. Киа ценила свою гвардию превыше золота и готова была защищать их от царского гнева, что бы ни случилось. Такую преданность нельзя было купить.
Киа с мужем вышли в соседнюю комнату, тоже принадлежавшую к покоям царицы. Там дожидался безмолвный чернокожий раб, которого Менес несколькими словами прогнал за вином и сладостями для себя и жены.
Они сели и несколько мгновений молчали.
- Я пришел просто увидеть вас, - наконец сказал фараон. - Я очень горжусь тобой и моим сыном. Вы моя отрада.
- Но ведь не только за этим? - спросила Киа.
- Я хотел посоветоваться, кого назначить правителем Бубастиса, - сказал Менес. - Там беспорядки, с которыми мой наместник не может справиться. Иногда мне кажется, что хорошо бы мне иметь вдесятеро больше глаз - чтобы надзирать за каждым септом*! Я думал, что успокоюсь в своей силе, провозгласив свое владычество по всей Та-Кемет - а мои тревоги только умножаются!
- Они неизменные спутницы царствования, - ответила Киа, положив руку на плечо Менесу. - Разве променял бы ты свои тревоги на спокойное сидение в столице? Это был только обман, видение власти, которым ты тешил себя!
Менес гневно обернулся к ней, но тут же черты царя снова разгладились.
- Истинно, как всегда, - сказал он. - Так что же мне сделать?
- Нужно прежде всего понять причину бунтов - может быть, народ опять терпит лишения и нуждается в ублаготворении. Ты же помнишь, какое беззаконие творилось в Бубастисе, когда ты вошел туда! - ответила Киа.
Она замолчала, оправляя платье. Менес терпеливо и взволнованно ждал окончания ее слов.
- И не спеши смещать правителя, едва назначив! - прибавила царица. - Может быть, он недостаточно силен, чтобы подавить волнения сам. Тогда занеси над Бубастисом свой кулак, пусть люди узнают, чье око светит над ними! А если наместник будет слишком силен, он может обойтись и без тебя - и опять пожелать стать себе хозяином, - тихо прибавила Киа, взглянув мужу в глаза.
Он опять дрогнул от гнева, но был слишком умен, чтобы сердиться на жену за ее правоту. Менес поник головой.
- Мне нужно быть вдесятеро сильнее, чем все хозяева септов вместе, чтобы держать их в повиновении, - прошептал фараон.
- Ты такой и есть, - с улыбкой сказала великая царица, погладив его по плечу. - Не сомневайся!
Он поцеловал ее ладонь.
- Спасибо тебе, Небт-Маат. Теперь я провожу тебя обратно, чтобы не мешать тебе отдыхать и заниматься с сыном, - сказал Менес.
Они встали, и Киа вдруг сказала:
- Менес, нужно назначить Джеру воспитателя! Ведь он будущий властитель Та-Кемет, его следует готовить к этому с детства!
- Ты права, - помедлив, сказал Менес.
- Пусть это будет Нэзи, - предложила Киа с улыбкой. - Ты знаешь, в какой опасности находится царевич, особенно теперь! И чем больше возрастет твое могущество, тем больше появится ревнивцев, которые…
- Я понял, - прервал ее фараон.
Ему не понравилась мысль сделать наставником Джера… своего бывшего противника. Но он осознал, что ни в ком не может быть так уверен, как в этих людях, осмелившихся вступить с ним в противостояние во имя царицы - ее кровь, ее наследника они будут защищать воистину не жалея жизни.
И если Звездные Врата не будут найдены, путь, предначертанный царицей, будет самым правильным. Она, конечно, никогда не заговорит с Джером о Вратах… и мальчик вырастет мудрым царем, в сердце которому Небт-Маат вложит свою дальновидность и справедливость. Менесу нечего будет опасаться своего наследника. Если же Врата опять откроются…
Менес прикрыл глаза, защищаясь от таких помыслов; он, отец, начал сознавать их низость. Но на самом дне души все еще жил опасный огонек, который мог однажды вздуться и пожрать ее.
- Хорошо, я назначу Нэзи, - сказал фараон.
Киа склонила голову.
- Лучшее решение, государь.
Воцарившееся молчание могло стать опасным - и Киа поспешно сказала:
- Менес, ты говорил снова со скульптором, сделавшим статую Нефертари? Я тоже хотела бы стоять в храме, изображенная в камне! Разве тебе не кажется, что великая царица достойна не меньшего поклонения, чем твоя мать?