- Да, - торопливо сказал он, нашаривая в кошельке монету помельче. - Да, давай.
- Вода, разбавленное вино, отвар смородины?
- Отвар! И побыстрей! - он дождался, пока огромная деревянная кружка протрется, как положено, льдинкой по краю, заполнится (хвала Дару, поиски монеты позволяли опустить голову) и с показной жаждой в нее уткнулся.
Вкуса не ощутил...
Вкуса не было и у пива, которое три веревки спустя подали им в трактирчике неподалеку от площади Первого всадника. Это было совсем близко от дома Собронов, но Тир никогда не бывал здесь.
Довольно обширный подвал был оформлен в стиле Миридды: цветные столы с резьбой в центре столешниц (Дан как-то говорил, что это специально, чтоб показать, что в доме чисто, мол, в резьбе ни пылинки, ни крошки), цветные полотна по стенам с вышитыми узорами, цветные стекла в полукруглых окошках. Очень симпатичные подносчицы в мириддских расшитых платьях.
И закуски им подали быстро.
- Значит, так. Герцог Соброн находится под королевским указом о передаче вассалитета.
- Что?!
- Тихо. Вассалитет, как ты догадываешься, передан нашим друзьям в рясах знакомого цвета. Вассалитет временный, и формально после того, как твой отец покается и признает свою вину, то ваш "двоюродный король" вновь примет его под свою руку... и вроде как обещал, что снова включит его в Вышний Круг. Но на деле сам понимаешь. Он живой, пока не сдался. Он пока держится...
- Понимаю, - хрипловато процедил Тир. - Понимаю...
"Двоюродным королем" его величество прозвали не зря. Наследником трона он не считался, прежнему королю приходился каким-то дальним родственником, королевского воспитания не получал и, по слухам, сел на "кожаный трон" не без помощи того же Ордена. А потому рассчитывать, что он что-то хотя бы мяукнет против "друзей в рясах знакомого цвета", было бы чересчур наивно. Вассалитет передал, надо же... Герцог Соброн вассал орденских крыс! И Вышний Круг это скушал?
А куда он денется? Сами же присягали этому ничтожеству! Отец говорил, что после гибели королевской семьи на трон могли претендовать сразу три семьи с относительно равными правами. И казалось логичным согласиться на человека со стороны, чтобы избежать междоусобицы. А человек оказался... о чем он думает? Мысли мечутся, как ошалелые лисы на охоте...
- А почему его носят в кресле?
- По уверениям святых отче, грешника Соброна поразила кара божьей пары.
- Какая... кара?
- Паралич ног.
- ***! Какие же они...
- Да не разбавлено оно, что ты! - тут же перебил Дан нарочито громко. - Пей смело. Или тебе опять эти мерещатся, с рожками и усиками?
Трактир, заинтересовавшийся было восклицанием с углового столика, немного подождал явления обещанных "этих", не дождался и вернулся к своим обыденным делам.
- Прости.
- Пусть наши друзья прощения просят. Ты бы все-таки потише. Так вот с отцом тебе повезло. Он не только отказался убирать тебя из наследников, он такую бучу поднял, что даже рассматривалась вероятность возвращения тебя обратно. И если б лесовики с какой-то дури не приперлись заключать мир, может, ты стал бы первым магом, отданным под покровительство и ответственность семьи...
- Ты все это узнал у простых прохожих?
- Обижаешь? - сверкнули зеленые глаза. - Разве на простых прохожих у меня ушло бы почти две веревицы? Но эти милые прохожие показали мне вот это милое местечко, где кучкуются наемники, выпивая за здоровье и заказчиков, и клиентов. В особенности клиентов - чтоб они не померли до встречи с работниками ножа и топора. А уж тем только подбрось темку про герцога Соброна... наслушаешься. Если слушать умеешь. А трактирная служаночка мне шепнула, что доблестных наемничков резко стало меньше. Вот только третьего дня у нее было куда больше работы, а вчера ррраз - и треть куда-то свалила. Расплатившись, честь по чести. Причем свалили именно те, что когда-то были солдатами... что-то затевается. Кстати, а пошли-ка отсюда...
- Что такое?
- Да так, грозой попахивает, - Дан озадаченно нахмурился, и наклонил голову, точно вслушиваясь. - Только... странно как-то. Только что было безопасно, а теперь... пошли, быстро!
- Эй, а расплатиться, господин хороший? - завопили от стойки. - А ну стой! Эй, парни, вы, у двери! А ну попридержите этих... Дан?!
- Ты?!
- Папа... - враз побелевший, Дан прислонился к деревянной стенке, увешанной чесноком... - Папа... живой.
Они похожи. Не лицом, у Дана оно не только моложе, но и тоньше, да и глаза разные. Но вот в фигурах, в особой повадке - оба Дереша двигались, как ловкие коты, - схожесть просто била в глаза. И эта манера прятать чувства за шуткой - несомненно, семейное. После первых объятий, после сбивчивых расспросов, после слез даже - на лица будто маски одели.