- Благодарю за любезность, с которой вы избавляете нас от бремени неизвестности. Продолжайте. Если вы поведаете еще и то, где именно этих сорока человек нет, то я найду, как выразить благодарность столь достойному ратнику Ордена.
"Достойный ратник" дернул подбородком, стараясь выглядеть оскорбленным, но особо не преуспел. Желаемая благодарность для хвата явно измерялась в "орлах", а точнее, в сотнях оных, но такие иногда любят выглядеть достойными и неподкупными. Будь у Тира побольше времени, а главное желания возиться, он бы и сведения из орденца вытащил, и оставил о себе хорошую память вместе с готовностью помочь любезному представителю знати в каких-либо будущих затруднениях... Учился, было. Но времени не было, и возиться с этим типом, когда все висит на волоске... когда отец и мать заложники в собственном доме...
- Ты все равно не сможешь вырваться отсюда!
- Не будем отклоняться от этикета, любезный. Я не давал права называть себя на ты, - Тир снял со стены факел и присел рядом с собеседником - пока не касаясь, пока не трогая огонь. Просто присел. Но охранцам хватило и этого.
- Наследник Соброн, вы отдаете себе отчет...
- Короче.
- Вы не можете...
- Еще короче. Избавим друг друга от взаимного непонимания, доблестный... м-м... воин. Наследника Собронов здесь нет. А дикий маг Тир, в отличие от него, не скован рыцарскими законами по отношению к побежденным, - пламя факела полыхнуло, по стенам и лицам снова заплясали багрово-золотые блики. - Я выразился достаточно ясно или мне прямо сказать, что именно я буду делать с вами, пока не узнаю, куда вы дели моего отца?!
- В подвале... Он в подвале...
- Где?!
Пламя подскочило почти на ладонь, заметалось, ярко осветило пленных, длинный коридор и пальцы Тира, вцепившиеся в ворот командиру хват-команды.
И лоб "доблестного воина" заблестел от проступившего вдруг пота.
- Это не я... то есть я не распоряжался герцога... я его вообще не трогал, клянусь! Мы только охраняли!
- От-ве-чай.
- Он в подвале. В том, боковом, для дорогих...э-э... для... На посту четверо, еще восемь рядом, в комнате ключаря. А с ним неотлучно двое собратьев... они... это все они! Не надо-о!
- Идти пришлось через комнаты младших. Покои Собронов и наследника оказались нашпигованы даже не хват-группами, а просто ловушками. Из одной такой они вывернулись чудом, едва не потеряв одного из своих. Точней, потеряв, но иглы, хлестнувшие из двери, разумеется, были смазаны сонным зельем, а не ядом. Орден не переставал надеяться на поимку магов? Похоже на то.
- Бела, останься с раненым. Заодно и подкрепление встретишь.
- Есть, госпо... постойте, куда же вы? А как же?..
- Покажешь им дорогу...
И Тир нырнул в темноту и холод нежилых теперь комнат брата, отсекая возражения.
К этому времени "пьяная компания солдат", выламывавшая двери, уже должна была "убраться", чтобы не встревожить раньше времени соседей. Но убраться не дальше постов на перекрестках - чтобы перехватывать возможные донесения и просьбы о помощи. Если, конечно, в обезумевшем городе сейчас кому-то было дело до ломившейся пьяной компании. Крики с улиц доносились и сюда, крики и запах дыма - Орден и королевская армия наконец сцепились в самозабвенной драке и, рыча, вовсю проверяли, чья глотка крепче. Удачи вам обоим, сражайтесь доблестно... победы желать не буду, не сочтите за отсутствие учтивости...
Комнаты братьев остались позади - почти пустые, как после похорон, когда вещи покойного раздаривают друзьям. Корабли Марека разломаны и растоптаны, книги Става - отец отовсюду привозил ему книги - исчезли. Что бы там не обещал Орден насчет прощения роду Собронов, все вранье. Никто не будет громить дом человека, если не уверен, что мстить будет некому. Те, кто топтал шкуны и галеры малыша-Марека, кто превратил их покои в подобие выгребной ямы, знали, что с них никто не спросит...
Но мы спросим, господа в рясах. Спросим. Чувствуя, как перехватывает горло от ненависти, Тир сжал рукоять метательного ножа.
- За поворотом лестница на второй этаж. Там гербовый зал, оружейная, кабинет отца и гостиные покои. И молитвенная. Если верить пленным, основная часть орденских крыс там, уцелевшие слуги тоже. А нам направо, к лестнице для слуг. Она не ведет прямо к подвалу, но там близко...
Точней - один переход и сквозной спуск.
- И тише пока.
"Тише" удалось сохранить почти до подвала. И то благодаря тому, что слуг орденцы на ночь запирали. Надо полагать, для дополнительного душеспасения.
Сам Тир чувствовал себя очень далеким от спасения души. От спокойствия тоже. Отрешиться от чувств не получалось, это был дом, его дом, неузнаваемо изменившийся, ставший ловушкой для хозяев, и с каждым свидетельством разорения сердце словно обдавало горячей волной. Как они могли? Как посмели?