Спокойствие? Какое спокойствие могло быть, когда шаттл трясло как осиновый лист на ветру! Тряска усиливалась с каждой секундой, превращаясь в настоящую болтанку. За окном, вместо привычных пейзажей, замелькали звезды – это означало только одно: мы теряем высоту, и очень быстро.
“Внимание, пассажиры! – вновь раздался голос, на этот раз в нем слышались нотки паники. – Произошел отказ двигателей! Готовимся к экстренной посадке! Повторяю, готовимся к экстренной посадке! Займите безопасные позиции, пристегните ремни безопасности!”
Я попыталась привести себя в чувство. Страх сковал меня, не давая пошевелиться. Я судорожно пыталась застегнуть ремень безопасности, но мои руки дрожали, а замок никак не хотел поддаваться.
Шаттл вошел в штопор. Перегрузка давила на меня со всех сторон, лишая возможности дышать. В ушах звенело, перед глазами плясали черные мушки. Все тело пронзила острая боль, как будто меня ломали на части.
В этот момент перед моим внутренним взором промелькнули самые важные моменты моей жизни: счастливое детство, тренировки с отцом, разрушение нашей деревни, борьба с призраками в особняке, и прощание с моими новыми друзьями. Я вспомнила их лица, их голоса, их поддержку.
“Я не могу так просто сдаться! – промелькнула мысль в моей голове. – Я должна бороться!”
Я собрала остатки сил и, наконец, застегнула ремень безопасности. Но было слишком поздно. Шаттл стремительно приближался к земле.
Последнее, что я услышала, был оглушительный треск металла и крики других пассажиров. А потом – непроглядная тьма.
Сознание покинуло меня. Я провалилась в глубокую, беспросветную бездну, где не было ни боли, ни страха, ни воспоминаний. Только вечная тишина и пустота.
Я не очнулась.
Глава 11: Три Года Тишины
Боль. Она была первым, что я почувствовала. Тупая, пульсирующая боль, пронизывающая каждую клетку моего тела. Словно меня перемололи в жерновах и снова собрали воедино, криво и кое-как.
Глаза открылись с трудом, словно веки были налиты свинцом. Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Вокруг все было расплывчато и нечетко. Белые стены, яркий свет, незнакомые приборы… Где я?
Смутное воспоминание о падении шаттла, о криках, о темноте, вспыхнуло в моей памяти, заставляя сердце учащенно забиться.
Внезапно, чья-то тень накрыла меня. Кто-то склонился надо мной, заслоняя свет. Я попыталась рассмотреть лицо, но зрение по-прежнему подводило.
“Боже… ты очнулась…” – прошептал тихий, дрожащий голос. Этот голос был мне знаком, но я не могла вспомнить, кому он принадлежит.
Зрение постепенно возвращалось. Я увидела… Кайла. Его лицо, осунувшееся и бледное, выражало смесь изумления и облегчения. В глазах стояли слезы.
“Кайл?” – прошептала я, с трудом шевеля губами.
Он вздрогнул, услышав мой голос, и его лицо озарила слабая улыбка.
“Элия! Ты жива! Я не верил…” – он снова прошептал, словно боялся спугнуть момент. Его рука дрогнула и нежно коснулась моей щеки. Его пальцы были холодными, но прикосновение было таким нежным и трогательным, что на глаза навернулись слезы.
“Где я? Что случилось?” – прошептала я, пытаясь сесть в кровати. Но резкая боль пронзила все тело, заставляя меня застонать.
“Тихо, тихо,” – Кайл осторожно придержал меня, не давая сделать резкое движение. “Не двигайся. Ты в больнице. В реанимации.”
“Реанимации?” – прошептала я, чувствуя, как страх снова сковывает меня. “Что со мной?”
Кайл глубоко вздохнул, словно собираясь с духом.
“Шаттл… он разбился,” – произнес он, избегая смотреть мне в глаза. “Ты… ты была в очень тяжелом состоянии. Врачи не давали никаких гарантий.”
Я молчала, пытаясь осознать услышанное. Шаттл разбился… Я чудом выжила…
“Сколько… сколько времени прошло?” – спросила я, чувствуя, как леденящий холод охватывает меня.
Кайл замолчал на мгновение, словно решая, стоит ли говорить мне правду.
“Три… три года,” – наконец произнес он. “Ты была в коме три года, Элия.”
Три года. Эти слова, словно гром, разразились в моей голове. Три года моей жизни просто исчезли, стерлись из памяти. Все мои планы, все мои мечты… все было потеряно.
Слезы ручьем потекли по моим щекам. Я не могла сдержать рыдания. Три года…
Кайл присел рядом со мной на кровать и обнял меня.
“Я знаю, это тяжело,” – прошептал он, гладя меня по голове. “Но ты жива. Ты очнулась. Это самое главное.”