— Нет…
— Хех… — я долил себе ещё чая. — Эти пророчества обычно показывают смерть, боль, либо иной вид несчастья. Тот, кто его видит, старается избежать его всеми доступными средствами. Почему, по-твоему, Пророки — это отдельные, особые Джедаи? Потому что они понимают значение фразы «будущее всегда в движении» — лучше всех. Они способны составить детальный план избегания увиденного кризиса и представить его на рассмотрение Высшему Совету, — хотя, из-за побед Ситхов-Бейнитов — наши пророки нас давно по-настоящему не радовали. Но по факту, после того, что произошло во время эпопеи Зейна Керрика — Совет стал куда пристальнее следить за предсказателями. — Видения в контексте пророчеств у необученных правильно прозревать Джедаев — зачастую всегда являются самоисполняющимися. И вся драма в том, что именно Джедай, своими действиями, в попытках избежать исполнения пророчества — приходит к его реализации.
— То есть… допустим, — он сжал кулаки. — Это будет, потому что я попробую этого избежать? Но это же какая-то глупость, Магистр! — воскликнул он, резко встав. — Как можно утверждать то, что использование силы по избегания событий может привести к ним⁉
— Сядь, — смерил я его холодным взором. Поколебавшись, Энакин вновь сел. — В том-то и дело, что пророчество всегда учитывает твои действия в его достижении. Понимаешь? Пророчество — это сумма всех слагаемых, существующих в Галактике, в том числе — твоих усилий по его избеганию.
— Но… я не думаю, что это работает в моём случае, — печально произнёс он. — Если бы я раньше задумался о видениях о моей маме…
— Понятненько, — кивнул я. — Ты увидел нечто плохое, Энакин, однако — ты должен учитывать то, что если всеми силами попытаешься сорвать пророчество — есть высокая вероятность, что к нему ты и придёшь. Исходя из твоих оговорок и ощущений, можно предположить, что ты беспокоишься за Падме Амидалу. За ней, как за важным членом Сената давно присматривают мои стражи. Ей вряд ли что-то грозит…
— А если… если всё же это всё не изменить? — задался он вопросом. — Будущее постоянно в движении, говорят мне все и его можно изменить, но что если я приду к тому, а моих текущих сил будет недостаточно?
— Опять же, попытаешься избежать пророчества всеми силами и в итоге окажешься в точке его исполнения, — попытался вразумить я его.
— Но и просто ждать я не хочу!
— Никто не говорит просто ждать. Наблюдай, думай, рассуждай, — я прикрыл глаза. — Сломя голову, чтобы ты не увидел в видении, ты ничего не решишь. Но вот тебе мой ещё один совет. Если ты действительно окажешься в точки исполнения того, что увидел и всё пойдёт по самому плохому сценарию — прими всё… Любые последствия, понимаешь?
— То есть?
— То есть… Не надо истерик, глупых обещаний. Кто бы не умер, или не страдал — всё это часть нашей разумной жизни, особенно смерть. Научись отпускать…
— Я умею…
— Ой-ли, — покачал головой. — А что насчёт Асоки? Ты отпустил её?
— Я…
— Она приняла решение уйти, отойти от дел, так сказать, но принял ли ты это, или всё ещё считаешь, что нужен в жизни этого дитя? — задал я вопрос.
— Орден не оставил ей выбора…
— Выбор был, он и сейчас есть, — чуть громче произнёс. — Она может его совершить, а вот ты, почему-то, принять последствия решений не можешь и не хочешь. Сдаётся мне, что в этом и будет вся беда твоего самоисполняющегося пророчества. Пока будешь лететь исследовать убежище Гривуса и готовить силы к рывку на Рандон, помедитируй. Попробуй понять всё, что здесь услышал.
— Так что понять? Бездействовать, пока близкие люди погибают, так что ли?
— Нет… Не бездействовать, но, стараясь спасти близкого, постарайся сам же не привести его к ужасной участи своими деяниями, Энакин. Ну а если всё-таки ты провалился — тщательно обдумай то, что произошло. Не позволяй… пучине горя поглотить тебя. Полагаю, есть тебе над чем подумать…
— Возможно, — он допил чай. — Спасибо за разговор, Магистр.