Дуг кивнул головой:
— Видел я это архивное дело более чем трехсотлетней давности, помню, оно само по себе давно артефакт. Но что общего между ним и исчезнувшим звездолетом «Альбатрос», я что-то не вполне понимаю?
— Общее в них то, что и дело альпинистов и дело «Альбатроса» докладывались на самый верх! Конечно, что касается дела альпинистов, мы можем базироваться только на сухих материалах — свидетелей не осталось, но из документов вытекает, что с самого начала расследованию постоянно мешали какие-то причины, больше субъективного, чем объективного характера: то непонятным образом терялись результаты экспертиз, то самых нужных специалистов отзывали под нелепыми надуманными предлогами, наконец разбился флаер, э-э-э… вертолет с телами погибших, а несколько экспертов вскоре погибли один за другим при невыясненных обстоятельствах. В конце концов, дело засекретили и отправили в архив, навесив страшные грифы. То же самое происходило и во время расследования исчезновения «Альбатроса». Ты должен это знать, случай не такой уж и древний — всего сорок лет прошло!
— Я тогда только-только Академию закончил и поступил в КОНОКОМ… — вставил начальник отдела.
— Вот-вот, Дуг! А слышал ты тогда что-либо об этом экстраординарном деле?
— Нет, конечно, оно же было засекречено, а я был всего лишь стажером!
— Дело в том, что оно было так засекречено, что о нем знали считаные люди — те, кто непосредственно проводил расследование, и несколько функционеров КОНОКОМа. Все это было сделано по приказу Высшего Совета. И что все это дало? Да ровным счетом ничего — материалы дела засекречены, участники расследования специально разбросаны по дальним точкам Внеземелья, все шито-крыто! И скажи мне теперь, сильно помогла нам эта секретность, а, главное, нежелание предпринимать действия, способные пролить свет на загадочные явления? Сами от себя прячемся! Но теперь, Дуг, все — край! А с учетом того, что мы сейчас с тобой увидели…
— Да ничего особенного мы не увидели. Ну бой, ну гибель людей и робота… Это эмоции, Дон, эмоции.
— Эмоции, говоришь? У меня смутное предчувствие, что мы… — Директор хитро взглянул на Дуга. — Белла, а у нас велась запись того, что транслировал Прыгунов на Хароне? Отлично, ну-ка выведи ее на экран и пусти в замедленном темпе.
Консоль гологравизора вновь ожила и расцветилась красками боя на Европе.
— Смотри, Дуг, смотри! А я думал, мне померещилось! — палец Дон Кимуры был направлен в верхний правый угол экрана. — Сейчас я увеличу этот участок. Ну же, видишь теперь?!
Пирс привстал и так, полустоя, с вытаращенными глазами досмотрел ролик до конца. Рот у него приоткрылся, и он, оторвав взгляд от погасшего монитора, посмотрел на Дон Кимуру и прошептал:
— Дон, не может быть. Этого просто НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!
Глава 28
КАЗУС «АЛЬБАТРОСА»
Среднетоннажный ролкер «Альбатрос», порт приписки Фомальгаут-2, доставил с Земли груз колонистам на базу дальнего Внеземелья Альфы Волопаса с почти месячным опозданием. При стартовом разгоне микроскопическим метеоритом был пробит кевларовый кожух охлаждающего контура пространственного конвертера. Залатав кое-как пробоину и устранив утечку азота, экипаж, состоящий из капитана, навигатора, инженера, суперкарго и десяти мотористов-палубников и операторов погрузочных роботов смог-таки раскрутить конвертер и уйти в подпространство. Однако вынырнув, капитан и навигатор с проклятиями констатировали, что сильно промахнулись, и им пришлось потерять еще несколько дней, добираясь на планетарных двигателях до космопорта Арктура.
Подойдя к планете Архипелаг, на которой располагались и база и космопорт, экипаж отстыковал массивный и объемный сигарообразный лихтер и стабилизировал на орбите — его разгрузкой займутся позже сами колонисты. После этого капитан связался с диспетчером и убедился, что лихтер зафиксирован им и отслеживается космопортом. Но посадки не давали и промариновали на орбите незнамо почему еще несколько долгих часов. Ни капитан, ни команда не скупились на комментарии относительно диспетчера космопорта, администрации и местных порядков. Наконец, долгожданный сигнал с «добром» на посадку был получен, и неуклюжий, похожий на огромную толстую бочку с множеством продольных ребер, маленькими крылышками и высоким скошенным вперед килем, «Альбатрос» начал гасить скорость и снижаться. На борту крупными красными буквами было написано «АМВ». Лазерный посадочный корректор космопорта вел его по своему шнуру с точностью до сантиметра.