Мономагг ощутимо задрал переднюю часть — пошли последние полтора километра, труба поднималась к Геркулесовым столбам под углом в пятнадцать градусов.
Мимо окон-иллюминаторов стремительно пронеслись последние сотни метров перфорированной трубы ММГ, снаружи резко посветлело, и вагон, как камень из пращи, вылетел из жерла гигантского ствола в предрассветный полусумрак-полусвет. Освещение внутри кабины тут же погасло.
Сразу стало понятным заблаговременное предупреждение компьютера о плохой погоде — мономагг стало раскачивать и ощутимо трясти. Высота гудения несущих полей стала неровной, она менялась в зависимости от нагрузки на генераторы вагона. Хотя 95 процентов работы по переносу вагона через пролив делали наземные концевые генераторы, и улавливатели, и центральная опора.
Ричард прильнул к широкому иллюминатору и во все глаза смотрел на проплывающую внизу стальную поверхность моря, испещренную многочисленными белыми пенными барашками, на тяжелые свинцовые облака. Кое-где из туманного сумрака облаков явно шел дождь, но из-за штормового ветра он шел почти горизонтально и иногда даже вверх. От такого зрелища у пассажиров перехватило дух.
Кабина продолжала рассекать тяжелый влажный воздух Гибралтарского пролива, стремительно таяли секунды, остающиеся до попадания в огромный улавливатель на африканском берегу. Наконец, на переднем обзорном экране появилась черная точка, которая стала быстро расти, и буквально через несколько секунд превратилась в мрачное жерло туннельного улавливателя. Вагон сильно тряхнуло, и он пулей влетел внутрь, точно попав на свой ярус и магнитную направляющую ленту. Снаружи опять потемнело. Пассажиров слегка прижало к ремням безопасности — мономагг притормаживал, гася огромную скорость.
Ричард судорожно выдохнул: он вдруг понял, что почти с самого начала перелета задержал дыхание.
Зашевелились и его спутники.
— Да, правду говорят, что отказываясь порой от устаревшего и вроде бы ненужного, подчас теряешь намного больше, чем приобретаешь с взлелеянным новым, — проговорил Моран и передернул плечами. — Ну-с, сколько нам осталось?
— Один час семь минут, — тут же ответил бортовой компьютер.
— Вообще-то, положа руку на сердце, начинает сильно хотеться есть… — расстегивая ремни безопасности и вставая, проворчал Айво. — Я, например, часов семь ничего не ел, только кофе попил с час назад.
— К сожалению, могу предложить лишь напитки — кофе, чай, минеральная вода и галеты. Вы не зарезервировали вашу поездку заранее, и мы не смогли обеспечить доставку продуктов на борт. Извините, — спокойно произнес компьютер.
— Да ладно, ладно… — отмахнулся Блумберг. — Давай свой кофе с галетами…
— Да, немного подкрепиться не помешает, — в свою очередь согласился Герберт и потянулся за одной из чашек с дымящимся напитком, появившихся на выдвигающейся панели. Ричард тоже понял, что порядком проголодался, и придвинулся поближе к троице.
Горячий кофе и бретонские галеты немного подняли настроение и притупили чувство голода. Четверо путешественников несколько оживились и спустя минуту заинтересованно переговаривались.
— Клиника Клейна расположена совсем рядом со станцией ММГ, — проинформировал Ричи, допивая последние, уже чуть теплые, глотки кофе. — Эй, Ламанш, а нет ли перрона ММГ под самой клиникой доктора Стефана Клейна?
— Клиника доктора Стефана Клейна? Нет. Есть небольшие частные станции «Эрг», «Бархан», «Зеленый оазис», «Холод»…
— Это, конечно, Клейн! — сплюнул Моран. — Пижон, даже здесь не удержался, выпендрился — холод в Сахаре!
— Да ладно вам, профессор, хватит уже. Мы направляемся к нему, чтобы получить информацию, а не для скандала, — попытался урезонить Морана Герберт. — Я серьезно вас прошу, когда мы встретимся с Клейном, постарайтесь держать себя в руках, не давайте волю эмоциям, хорошо?
— Постараюсь, Герберт, постараюсь… — проворчал профессор и поставил пустую чашку на столик.