Сильная рука Герберта легла на плечо профессора, и тот через силу замолчал.
— А что скажет наш друг из КОНОКОМа? — доктор даже не повернул головы на эмоциональную реплику Морана и продолжал печатать взглядом Ричарда.
— Я… мне надо связаться с КОНОКОМом. Извините, — Ричард вышел в коридор, подошел к окну и по МИППСу вызвал секретариат Дон Кимуры.
Спустя пять минут он вернулся и посмотрел на Клейна:
— Доктор Стефан Клейн, руководством КОНОКОМа в лице директора Дон Кимуры я уполномочен сообщить, что наша просьба с рекомендациями, в случае вашего согласия на сотрудничество, будет немедленно направлена в Высший Совет Земли, который и примет окончательное решение. Что мне передать в КОНОКОМ?
— Какая же все-таки у нас на Земле бюрократия!.. Ладно, по рукам, согласен! Надеюсь, что могу на вас положиться. Предлагаю перейти в операционную. Прошу соблюдать хирургическую стерильность и гигиену, — с этими словами Клейн встал и вышел.
Пройдя уже знакомым коридором, все подошли к операционной № 2, перед дверьми которой уже лежали на небольшом столике халаты, шапочки и марлевые повязки. Надев хирургическую гигиену, группа прошла в операционную, где заметно похолодало по сравнению с их первым приходом. Криокамера снова покрылась инеем, из-под нее периодически с шипением вырывались клубы пара азота и стелились по полу.
По щиколотку в парах азота Клейн, Моран и Хлоэ с Гербертом подошли к системе жизнеобеспечения. Герберт протянул Клейну модуль, но доктор его не взял, а указал рукой на свободный паз в системном блоке. Тогда Герберт аккуратно приставил его к узкой щели и с некоторым усилием вдвинул внутрь. На экране монитора системы появились новые значки — значит, модуль не был поврежден и отдавал информацию. Блумберг тоже подошел поближе и глядел на экран из-за плеча Клейна. Только Ричард остался на месте и крутил головой, осматривая операционную, которая мало чем отличалась от операционной Морана.
— Профессор, каков уровень разрешения вашей аппаратуры, пико?
— Да, в районе минус двенадцатой степени — максимум тринадцатой, — не отрывая глаз от экрана, ответил Моран.
— Ясно. Давайте вот что: первое — делаем резервную копию вашего мнемослепка, идет?
— Согласен, а что предлагаете дальше?
— А дальше, профессор, мы попробуем снять мнемослепок при помощи моей экспериментальной аппаратуры с более высокой степенью разрешения и детализации.
Моран догадался сразу, но сам же с трудом поверил:
— Неужели фемто — минус пятнадцатая степень?!
— Да, профессор, да! — гордо произнес Клейн. — Мы хоть и живем в захолустье, и не члены всяких там обществ, но от прогресса не отстаем и даже опережаем… в отдельных областях.
Моран открыл было рот, чтобы возмутиться, но Герберт вовремя сжал руку профессора и поинтересовался:
— А когда начнем, доктор?
— Действительно, мы не знаем, каким временем располагаем, но в любом случае это не вечность, поэтому было бы неплохо и поспешить! — поддержал ассистента Ричард.
Ни слова не говоря, Клейн с помощью Хлоэ приступил к мнемоскопированию. Из системы обеспечения стали выдвигаться различные приборы, трубки, шланги…
Солнце было почти в зените, когда Клейн сказал:
— Все, слепок сделан. Его распаковка и расшифровка займет не менее часа, мой оператор ЭВМ займется этим, а мы пока можем перекусить. Не возражаете? — Клейн снова оттаивал и становился нормальным человеком.
Блумберг, торча в операционной, где температура была около нуля по Цельсию, уже давно хотел в туалет, но присутствие Хлоэ не позволяло ему отойти по такой причине, неудобно… Он уже начинал переминаться с ноги на ногу и приплясывать…
Ричард тоже подмерз — шутка ли, два с половиной часа в холодном помещении, короче, все с большим облегчением восприняли предложение Клейна и потянулись к выходу…
На этот раз их всех провели в столовую, где каждый смог заказать себе то, что он хотел, разумеется, в рамках возможного для клиники Клейна. Ричард дождался, когда из центра стола появится его скромный заказ — шницель по-венски с отварными артишоками и салат по-македонски. Отрезав кусочек и отправив его в рот, Ричард понял, что все это вполне съедобно, но, мягко говоря, не вполне соответствует заявленному в меню. Вспомнились чудные пирожки как ее… Алевтины Емельяновны. Ну да ладно, спасибо, что так кормят, и Ричард активно заработал вилкой и ножом. За столиком, стоящим за его спиной, Хлоэ с тихим вскриком предотвратила очередное опрокидывание чашки с кофе Блумберга.