К девяти часам вечера Айти Твэлв завершил все запланированные на сегодня работы и засобирался «домой». Работал он мажордомом у одного довольно известного пожилого пианиста. Музыкант был всегда настолько погружен в свои кантаты, симфонии и фуги, что ни на что другое у него не оставалось времени, даже на сон и еду. Собственно, главными функциями Айти как раз и было накормить и уложить спать музыканта, а уж потом прибрать дом, проверить оплату счетов, получение белья, продуктов и многое, многое другое. Музыкант по-своему неплохо относился к Айти, который обошелся ему недешево — все-таки последняя модель с суперпозитронным мнемоническим самообучающимся чипом-мозгом, «способным генерировать и, отчасти, испытывать некоторые, свойственные человеку, примитивные эмоции: радость, тоску, удовлетворение…», как было написано в восьмисотстраничной электронной инструкции к нему. Спустя три месяца безупречной службы Айти обратился к музыканту с просьбой дать ему рекомендацию о признании его, Айти Твэлва, согласно недавно принятым дополнениям к Земному Кодексу, «электронным прибором переходного типа, обладающим интеллектом, соблюдающим законы и способным логически мыслить… и обладающим некоторыми правами граждан-людей, среди которых…». Музыкант, не говоря ни слова, подписал документ, и Айти получил невиданную доселе для роботов, или как их теперь называли, андроидов, свободу и возможности. Самое главное, это то, что он мог отныне купить себе крошечную каморку размером четыре на три метра, где мог бы, после окончания работы делать все, что ему заблагорассудится. До этого ему приходилось «ночевать» в специальных приемниках для роботов, которые больше походили на бесконечный ряд душевых кабинок, в которых стояли человекоподобные андроиды, стальные дроиды и просто глупые и наивные спецроботы, предназначенные для выполнения конкретных, зачастую, правда, довольно сложных и тонких работ. В кабинках находились терминалы элекропитания и нета, куда и подключалась вся эта разношерстная электронная братия. Кто-то давно прозвал эти приемники «стойлами», скорее всего это был человек — у роботов с чувством юмора было пока еще туговато.
Айти купил себе «квартиру» и оборудовал ее по последнему слову техники. Но если бы к нему вдруг пришел другой андроид, или человек, то они обратили бы внимание на то, что на окне (у него в квартире робота было окно — невиданное дело!) стоит горшок с фикусом, причем вполне ухоженным, а в одном из углов от пола до потолка расположилась на полках колоссальная библиотека на кристаллах художественной литературы. Художественной! Дальше — больше. На полках стояло три книжных раритета — бумажные книги! Сейчас на бумаге можно было встретить разве что школьные тетради, записные книжки и дневники для консервативно настроенных граждан да редкие специфические документы. Люди на своих МИППСах читали электронные книги, либо слушали и смотрели аудио- и видеороманы.
Супруга пианиста с мужем не жила, у нее была собственная музыкальная карьера и вилла на Корсике. Дети у них были взрослые — у сына росла маленькая смешная дочка Алина, которой очень понравился Айти при первом же посещении дедушки. С тех пор, а прошло уже полгода, Алину привозили к дедушке, а если по правде, то к Айти.
Они прекрасно ладили и понимали друг друга с полуслова — робот и маленькая шестилетняя девчушка. Алина, хоть и знала, кто такой Айти, часто чисто по-детски забывала об этом и играла с ним как с человеком — и радуясь и дуясь по-настоящему, в обиде стукая его небольшим кулачком. Айти только посмеивался и говорил, что он железный, как и Дровосек из сказки «Волшебник Изумрудного города», и ему нипочем ее тычки. Алина тут же заинтересовалась, кто такой Железный Дровосек, и Айти с удовольствием прочитал ей книжку вслух. На это у них ушло две недели, то есть два посещения дедушки, причем перерыв между ними Алина перетерпела с трудом — а что там дальше? Как-то так преломилось, что Алина перенесла главные положительные черты сказочного Дровосека на Айти и полюбила его еще больше.
Квартира Айти находилась в совершенно новом доме, который и был построен специально для позитронных постояльцев, подпадающих под эту новую поправку к Кодексу. Три его этажа находились под землей, и лишь один — на поверхности. Своих соседей, которых пока было немного, он знал, но общался с ними шапочно: здравствуйте — до свидания утром и вечером. Чем они занимались «в жизни», он не знал, и не очень-то интересовался этим.